Благодаря графу Дашкову барон Клод де Фере и его сестра получили приглашение на новогодний бал в русское посольство. Будучи в добром расположении духа от недавней удачной поездки в Лондон, Клод предложил Арлетт самой заняться выбором бального наряда и комплекта украшений, который пойдет под маркой изделия Дома Фере. Было, правда, поставлено условие, чтобы в новинке ничто не напоминало изделие от Мариано.
После бурной беседы с Клодом о Сергее Арлетт неожиданно поняла, как много для нее значит время, проведенное с графом Дашковым, как все это неосмотрительно и что она по уши влюблена. На работе, к счастью, это пока не отражалось, но все же Арлетт не раз ловила себя на том, что, стоя за рабочим столом, поглядывает на часы, ожидая вечерней встречи с Сергеем.
Нет, пора положить этому конец. У нее сильная воля, она сможет… Сегодня Арлетт идет с Сергеем в кинематограф, затем — ужинает с ним в ресторане. В воскресенье они собираются посмотреть его старую мастерскую.
В воскресенье, припарковав машину на небольшой площади, Арлетт и Сергей, взявшись за руки, начали подниматься вверх по узкой улочке. Ночные кафе и бордели остались внизу, и они оказались в месте, которое обрело черты сельской улицы прошлого века. Теперь, когда старые дома, мощеные мостовые предстали в своем первоначальном очаровании, стало ясно, почему многие художники предпочитают делать наброски, ставя мольберты прямо у порога мастерской, а не ищут экзотических пейзажей.
Деревья уже сбросили листву, воздух казался удивительно прозрачным. Сергей остановился и указал на ряд убогих домиков, прилепившихся к подножию холма. Здесь располагались мастерские художников.
— Вон то узкое окно на втором этаже слева — это и есть моя мастерская, где я работал и жил, когда впервые приехал в Брюссель после года обучения в Петербургской школе искусств. Здесь я сделал несколько пейзажей и уличных зарисовок, что позволило мне позже стать учеником Дега.
Сергей так же хорошо помнил, что именно здесь он поселил свою первую любовницу, приобрел немало друзей среди богемной молодежи, узнал многое об искусстве, жизни, женщинах, узнал, как можно прожить, имея в кармане всего несколько франков. Он даже не делал попытки воспользоваться деньгами, лежащими в банке на его имя, предпочитая жить, если не как все, то, во всяком случае, как многие.
— У тебя такой ностальгический вид. Ты слишком молод для этого.
Он рассмеялся и сжал ее руку.
— Ты права! — Сергей повернулся к Арлетт. — Все было так давно, я жил здесь всего несколько месяцев. Но столь многое произошло с тех пор, столь важное… Я встретил тебя… А сейчас мы поедем обедать в «Голубой утенок» и выпьем по стаканчику вина.
По пути им попался уличный фотограф, несущий на плече треногу, а в руках — камеру. Он только что закончил серию зимних снимков старых улиц и предложил Сергею и Арлетт сфотографироваться на память. Когда молодые люди живо отозвались на его предложение и были запечатлены вместе, Сергей попросил фотографа сделать снимок одной Арлетт. Девушка стала возражать, отказываться, но все же снимок был сделан: Арлетт, держащая в руках шляпу, с развевающимся шарфиком на шее, в юбке, взметнувшейся от внезапного порыва ветра. Фотограф мысленно поздравил себя с удачей. Он дал Сергею свою карточку и заверил, что фотографии будут готовы через пару дней.
Показались зеленые ставни «Голубого утенка». Тепло внутри помещения показалось блаженством после уличной прохлады. Они уселись за один из столиков, и Арлетт с интересом огляделась.
Заказывая вино, Сергей встретил двух молодых художников, которые радостно приветствовали старого знакомого. Граф Дашков пригласил давних друзей к своему столику. Приглашение было принято с восторгом, куплена еще пара бутылок.
На улице стемнело, подходили еще знакомые и незнакомые люди. Постепенно воздух пропитался табачным дымом и винными парами. Компания разрасталась.
Часть посетителей, и среди них Арлетт и Сергей, решила пойти в танцзал, где все было крайне просто, а входная плата почти символическая.
— Тебе здесь нравится? — спросил Сергей, ведя девушку в танце под быструю музыку.
Арлетт радостно кивнула:
— Замечательно!
Уже совсем стемнело, когда молодые люди, держась за руки, покинули танцзал. Арлетт спросила:
— Почему ты так редко бываешь здесь?
Сергей нахмурился:
— Не так-то легко быть художником лишь время от времени среди тех, кто посвятил всю жизнь искусству. Я никогда не смогу вернуться сюда в полном смысле этого слова.
Арлетт схватила его за рукав пальто:
— Но ты ведь в душе художник! И это самое главное!
Он положил руки ей на талию, нежно глядя в глаза.
— Дорогая Арлетт! Значит, не удивительно, что я люблю тебя!
Девушка замерла.
— Мне показалось, что ты сказал…
— С первого взгляда.
— Но почему ты молчал?
— Я надеялся, все изменится, какой-нибудь поворот судьбы уничтожит то, что мешает мне жить так, как я хочу. Но этого так и не произошло…
Девушка легко коснулась рукой его щеки.
— Я все равно люблю тебя, что бы ни случилось.
Сергей сжал ее в объятиях.
— Я не хочу потерять тебя!
Он поцеловал ее так страстно, как будто они расставались навеки.
Когда Сергей получил фотографии, то подарил Арлетт ту, на которой они были вместе. Она поместила ее в серебряную рамку и повесила над столиком в своей комнате. Снимок Арлетт в развевающейся юбке и со шляпой в руках Сергей положил в свой бумажник.
ГЛАВА 15
Новогодний бал в русском посольстве считался знаменательным событием. Клод воспользовался возможностью продемонстрировать в новой среде вечерний вариант роскошного украшения из жемчуга. Как правило, богатые иностранки предпочитали Дом Нуартье, поэтому было очень важно представить модель от Фере.
Зря Клод беспокоился, Арлетт смоделировала великолепное украшение. Танцуя с графом Дашковым очередное танго, мадемуазель Фере была великолепна в кремовом, нежнейшего оттенка, платье с персиковым шелковым шлейфом, в сияющем ореоле жемчуга.
Неожиданно музыка оборвалась. Все танцоры замерли. После паузы оркестр грянул триумфальную мелодию в честь Нового года. В главном зале посольства над головами гостей зажглась радуга огней. Клод отыскал глазами Арлетт. Та стояла рядом с Сергеем, который сжимал ладонями ее руки и неотрывно смотрел в глаза — оазис для двух влюбленных среди шумного бала. Сергей наклонил голову, и они поцеловались. Клод ощутил приступ жгучей ревности и безотчетного страха. Это — любовь. И все его опасения в отношении Арлетт вспыхнули с новой силой. Нужно срочно что-то предпринимать, пока дело не зашло слишком далеко. Сейчас, конечно, не время и не место, но…
