Люк уставился в иллюминатор.
- Твой командир в восторге. Только что с ним разговаривал, - пояснил Дарен.
Мальчик продолжал молчать.
- Люк, твой отец как-то сказал, что видел твой самый первый вылет.
Скайуокер вздохнул.
- Битва при Явине, после которой выжили из нашей эскадрильи только я и Ведж, а из Черной - отец и Кертен. Первая попытка взорвать шахту оказалась неудачной. Опытный пилот не справился, и тогда туда отправился я. Меня прикрывал Биггс, мой друг детства, - по маленькой заминке Дарен понял, что тот погиб. - До цели оставалось немного, но я почувствовал себя под прицелом... Несколько секунд... Туннель был узкий, не для маневров... Хватило бы и доли секунды. Потом я узнал, что это был истребитель "Черного-главного". Так мой отец чуть не убил меня... Что-то остановило его на те секунды, до того, как был поврежден его корабль.
- Это жестоко, - не выдержал Дарен.
- Это война, - холодно возразил Люк. - Каждый выполнял свой долг.
Дарен удивленно посмотрел на Люка. Он считал его ребенком, мальчишкой, но при этом совсем забыл про его настоящую биографию. Мальчик повзрослел на войне.
Док хотел что-то сказать, но Люк его опередил:
- Мы не знали этого. Я даже не представляю, что подумал отец, когда узнал правду. Но бывает и хуже...
Дарен уставился на него.
- Максимилиан Вирс, талантливый военный. Когда я увидел его, то он мне показался смутно знакомым. Я был знаком с его сыном. Зев вступил в Восстание, еще будучи ребенком. Ему было всего шестнадцать.
- А ты? - невольно сорвалось с губ дока.
- Когда я присоединился к Восстанию, мне было восемнадцать. Почти девятнадцать. И я планировал это сделать, а не поступать назло. Так что, как выяснилось, у нас в семье еще не самая худшая ситуация.
- Твой отец демонстрирует несвойственное для него терпение.
Люк ухмыльнулся.
* * *
Холод. В космосе всегда холодно. Люк залез под одеяло и обхватил колени, уставившись в иллюминатор. Звезды напоминали капли дождя, растянувшиеся по оконному стеклу. За окном сиял многомиллиардный город, жизнь там бурлила, переливаясь всеми красками, но сюда не проникало ни звука. Небо Корусанта, обычно ярко-голубое, потемнело. Посреди этого мрака сверкнула молния...
Люк помотал головой, смахивая наваждение. Дождь на Корусанте? На планете, где все, включая погоду, контролировалось Императором? Он слишком много думает о центре Империи. Но как он может иначе, ведь завтра туда отправится его отец? Внутри него вновь зашевелился страх.
Люк посмотрел на кристаллы на рабочем столе. Раз он не может уснуть, то лучше немного поработать. Ему еще столько надо узнать... Вот только уставший разум желал покоя, и Люк продолжал смотреть на звезды. Главное - не впасть в медитацию. А то сегодня ему уже хватило...
"Ты опять не спишь", - прозвучал знакомый густой голос, не искаженный вокодером. Настоящий голос его отца.
"Ты тоже", - ответил Люк, закрывая глаза и опираясь спиной на стену. Почему-то сейчас ему представились светлые спокойные стены сферообразной медицинской камеры и газ, проходящий по легким от вдоха до выдоха.
Отец волновался за него, Скайуокер чувствовал это. "Прекрасно!" - с сарказмом подумал Люк. Теперь он еще и отцу выспаться не дает. А ведь в День Империи силы Вейдеру еще как понадобятся.
"Я справлюсь, главное, во время этих речей не заснуть, - хмыкнул ситх. - Меня волнуешь ты. Думаю, бесполезно просить Дарена вколоть тебе транквилизатор?"
Люк усмехнулся, но промолчал.
"Люк, помнишь, я говорил тебе про запрет для джедаев иметь детей? У Силы другое мнение на этот счет, так что я чувствую, когда тебе плохо", - настойчиво сказал Вейдер. Он чувствовал тревогу сына.
"Все нормально", - ответил Люк.
Но они оба понимали, что это ложь.
"Не спать несколько ночей подряд - это ненормально", - Вейдер не собирался сдаваться без боя.
Скайуокер вновь воспользовался тем же аргументом.
"Но ты же..."
Отец оборвал его.
"Есть специальные тренировки, которые позволяют не спать сутками, если есть необходимость. Это отличается от простой бессонницы. Ты пытался медитировать?"
"Я тону", - тихое внезапное признание собственной слабости.
Мальчик был истинным сыном своего отца - он не хотел казаться слабым.
"Во время медитации я оказываюсь в море... Все эти волны, вспышки, пучина... Меня выкидывает куда-то", - неохотно пояснил Люк.
"Да уж, видел я это море, - подумал Вейдер. - Ты запутался".
Удивление.
Мальчик удивлен, что отец его понимает? Находясь в своей медитационной камере, Вейдер сделал глубокий вздох. Потерянность.
"Люк, тебе нужно определиться с тем, кто ты и чего хочешь".
Мальчик молчал, пытаясь сформулировать вопрос. До этого его вряд ли спрашивали о подобном.
"Например, я прихожусь тебе отцом, несмотря на то, что уже не ношу имя Энакина Скайуокера. Имена мало что значат".
Мальчик напрягся, вспомнив Эндор.
"Так кто ты: Люк Скайуокер или Кайл Наберрие? Повстанец или имперец? Ситх или джедай? Кто ты?"
Мальчику понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что он, сидящий в этой каюте, и сын, и брат, и друг, чтобы вспомнить тех, кто ему дорог.
"Я Люк Скайуокер. Это было моим прошлым, но я от него не откажусь".
Вейдер улыбнулся. Наконец-то решительный ответ!
"И ты всегда был им. Я это заметил, когда ты открылся Мотме и Соло. Это был твой выбор целиком и полностью. Повстанец или имперец?"
Ожидаемое замешательство.
"По-моему, когда мы последний раз разговаривали по поводу Империи и Республики, то поссорились, и решили эту тему исключить из разговоров", - припомнил Люк.
"От судьбы не уйдешь", - хмыкнул Вейдер.
"Значит, все-таки поссоримся", - пришел обреченный ответ.
Люк почувствовал, как отец сделал глубокий вдох. Он вновь искал слова, чтобы достучаться до сына.
"Как ты понимаешь, я не могу позволить тебе и дальше заниматься преступной деятельностью в Альянсе против государства, которому я служу".
Вейдер помотал головой: не те мысли.
"И я не могу дать повстанцам такой козырь".
Собственничество. Совсем не те чувства.
"Чего ты хочешь, Люк?"
Вейдер ощутил дрожь на той стороне. Мальчик пытался сформировать мысли, но его отцу было достаточно чувств и ощущений. Достаточно смутных чувств. Равенства... Свободы... Мира...
"Почему ты считаешь, что этого не может быть в Империи?"
"Демократия?"
"Люк, меня сейчас интересуют твои желания, а не слова твоей сестры, и не мои собственные мысли относительно твоей судьбы"
"Ну, пока у тебя неплохо получается. Я присоединился к Империи и нахожусь здесь, рядом с тобой. Осталось только на Темную сторону перейти, и все получится так, как ты хотел".
"Ты не ответил на вопрос", - заметил Вейдер. Он был удивительно спокоен, мальчик же чувствовал напряжение.
"Я не знаю ответа", - сказал Люк.
"Как твои друзья отнесутся к нашему родству?" - вопрос как удар под дых.
Скайуокеру хотелось отгородиться, но отец не давал ему разорвать связь. Вопрос, мучивший Люка еще с Беспина.
"Думаю, они смирятся с этим. Хан же как-то принял это".
"Тогда ты ничего не теряешь. Для тебя Альянс - это не принципы. Это твои друзья".
Странно осознавать, но это было правдой. Люк и в самом деле не лез в идеологию Альянса, не участвовал в дискуссиях, в отличие от Леи. Он просто спасал своих друзей. Он занимался этим и сейчас - только вместе с отцом.
"Империи нужны талантливые люди с новыми идеями, чтобы реформировать ее. Легче изменить государство, чем полностью разрушить его и попытаться воссоздать заново", - прокомментировал Вейдер его мысли.
Возмущение.
"Люк, в этом состоянии ты не можешь скрывать свои мысли, а также не можешь солгать. Как и я".
Замешательство. Дрожь. Все это быстро сменилось любопытством. Еще бы, такая возможность узнать и понять отца! Но Вейдер тоже хотел понять собственного сына.
"Люк, твои принципы остались такими же и здесь".
"Вопрос ведь не в том, имперец я или повстанец?" - заметил его ребенок.
Облегчение. Неужели мальчик начинает понимать?..
"Герой Альянса или сын второго человека Империи?"
Все на самом деле просто. Но просто не значит легко. Вопрос сформулирован правильно - Люк чувствовал одобрение отца. И понимал, что второй вариант импонирует ему больше. Скайуокер никогда не хотел быть героем, он легко мог отказаться от этого. Но он хотел быть сыном.
