Читаем без скачивания Всяко третье размышленье - Джон Барт

* Возня с Бумагами, к которой Ньюитт/Тодды попривыкли еще в те годы, когда принялись один за другим умирать их родители, — как правило, ею занималась по преимуществу Манди. Заполнение и многократное копирование свидетельства о смерти; оповещение компаний, обеспечивающих медицинскую страховку и страхование жизни, компаний, предоставляющих кредитные карты, Управления социального страхования и иных организаций, выплачивающих просто пенсии и пенсии страховые; исполнение Последней Воли и Распоряжений На Случай Смерти и т. д. и т. п. Далее:

* Оповещение Родственников (в нашем случае отсутствующих), а также Друзей и Коллег, каковые, несомненно, пожелают устроить в «доме Шекспира» прощание с их высокоценимой соратницей, — и ему придется на этом прощании присутствовать, если, конечно, он не вскроет себе превентивно вены или не сиганет с моста через Матаханнок, дабы его унесла отливная волна, что невесть почему проделал однажды перед самым выпуском старшекурсник СтратКолла и что хотелось бы, на хер, проделать и Дж. И. Ньюитту. Плюс:

* Организация Похорон: Как и в случае бумажной докуки, кое-какой опыт взаимодействия со служащими «бюро» в связи с «кончинами», как они любят это называть, престарелых Тоддов и Ньюиттов у него имеется, — но и здесь главную роль тоже играла Манди, бывшая мастерицей почти на все руки. Выбор гроба и надгробия; похоронная служба и погребение на Эйвонском окружном кладбище — все в соответствии с пожеланиями усопшего; помощь овдовевшему (овдовевшей) по части приспособления к новым жизненным обстоятельствам и т. д. и т. п. Поскольку они с Манди люди неверующие, бездетные и близких родственников не имеющие и в последние годы почти не дававшие себе труда навещать могилы своих родителей (ограничиваясь тем, что в дни рождений их и смертей ставили на обеденный стол обрамленные фотографии покойных и зажигали перед ними свечи), Организация этих Sine Qua Non[104] сведется по преимуществу к указанию им способа

* Избавления от Трупа — посредством кремации, о чем он и она давно уж договорились. «Прах кремированной» будет не церемониально помещен в урну, не ритуально развеян по ветру — а именно так поступило с останками своих Возлюбленных Усопших некоторое число их овдовевших университетских коллег, — но отдан в распоряжение служащих похоронного бюро, и пусть они зароют его, где захотят, поскольку ни он, ни Манди делать фетиш из пепла, оставшегося от некогда-столь-любимого тела, не собирались. Ну а потом…

* Избавление от Личных Вещей Покойной. Ай-ай-ай! Ой-ой-ой-ой! После смертей мамы и папы Ньюиттов и мамы и папы Тоддов исполнение этой задачи потребовало работы весьма внушительной (и весьма трудоемкой): нужно было отобрать себе на память несколько мелочей; передать оставшуюся в стенных и платьевых шкафах одежду благотворительным заведениям; организовать и провести надомную распродажу мебели, хозяйственной утвари, картин, старых автомобилей; продать сами дома. Но в случае твоей столь-намного-лучшей-тебя половины… немыслимо! Опустошить ее платяной шкаф? Продать или пожертвовать королевских размеров кровать, в которой они десятилетиями царственно тешили друг дружку, а в позднем их возрасте надолго заключали в любовные объятия при наступлении каждой ночи и каждого дня? Папки с ее законченными и незаконченными стихами, бесценными конспектами лекций, перепиской с коллегами-сочинителями и бывшими студентами, а заодно уж и милый стол, за которым она общалась с музой и готовилась к занятиям? Да он скорее вместе с ней в землю ляжет!

Неплохая, если поразмыслить (еще раз), идея.

Насчет лечь вместе? Ну иди ко мне, мой пахнущий джином красавчик!

Опять тебя принесло. Где ты была, когда я звал тебя в конце Сценария Номер Три?

В бутылке с твоим тезкой, я полагаю, — которую сам же ты вновь и раскупорил, чтобы было в чем горе топить. С добрым утром, товарищ Ньюитт!

Ну да, понятно: ДжИН/Джинн/«Гилбейс Драй». К помощи коего Твой Покорный и впрямь прибегает в это мрачнейшее время его жизни. И что дальше?

Классическое Окончательное Решение Старпера: Упиться до смерти, тешась безнадежными, питаемыми джином фантазиями…

Питаемыми джинном? Кого же ты, по-твоему, питаешь?

Да уж во всяком случае, не твою, открываю кавычки, «покойную», кавычки закрываю, супружницу. А кого, по-твоему, обманываешь ты?

Чем, собственно? Моими переходящими от Худого к Худшему Сценариями или достигнутой соитием компьютера с сотовым телефоном без малого материализации предположительно половозрелой, предположительно прелестной и голой как соколиха Тысяча-Одна-Ночной Джиннии? И откуда, скажи на милость, взялось выражение «гол как сокол», если каждую птицу, какую когда-либо видел я, покрывали, от клюва до хвоста, перья, — совершенно так же, как рыбку покрывает, от головы до хвоста, чешуя?

И даже твою голо-нагую Джинни покрывают, где следует, светло-каштановые волосы. Не желаешь удостовериться?

…

Кстати, она упоминала уже, что ее nom de рlumе — nom de язык, вернее сказать, поскольку она все же сказительница, а не писательница, — это, представь себе, «Шахерезада», а небылицы, которые она наплела в «Тысяче и одной ночи», — лишь капля из чана ее историй? Ты не хочешь глотнуть из бутылочки Джиннии? Давай упейся мною, Босс, окуни свое перо в мой колодезь, как делал каждую затраханную арабскую ночь царь Шахрияр! Ублажи себя, и я обращу Старпера-Рассказчика во Все-Еще-Плодовитого Папочку Посмертной Прозы!

К каковому жанру и принадлежит, если как следует поразмыслить, настоящий Сценарий. Или все же к жанру Предсмертного Превентивного Предчувствия? Профилактического Постижения Непостижного?

Как хочешь. Как уповаешь. Как ты и молился бы, если б умел молиться. Кстати, с Джиннией презервативы не требуются — и, опять-таки кстати, ты когда-нибудь слышал о Слуховой Эякуляции?

Не уверен. А почему ты спрашиваешь?

Потому что, не накачавшись, как некоторые, Джинном и Тоником, я почти уверена, что слышу чьи-то шаги. Ты бы лучше выключил свои порнофонные игрушки, не то она застукает тебя за претворением подавленных побуждений в жизнь. Assalamu alaikum, hasta la vista точка-точка-точка?

…!

5. Книга четырнадцати тысяч шестисот с чем-то ночей

Наиправдоподобнейший сценарий, разумеется, таков: Аманда[105] Тодд спит рядом с Джорджем Ирвингом Ньюиттом на своей стороне супружеского ложа, как проспала она все, за редкими исключениями, ночи их сорокалетнего союза. Даже Полуночные Параноидальные Фантазеры, к числу коих принадлежит и ДжИН, пробуждаемый либо его стареющим мочевым пузырем, либо более или менее чередой особенно ярких, кратких, но пугающих сновидений, признал бы это без всяких «но». Окна закрыты, шторы задернуты, спальня погружена в совершенную тьму — если не считать светящейся щелки не до конца закрытой двери в уборную, которая (щелка) служит им маяком, когда они отправляются, по нескольку раз за ночь, на поиски мочеиспускательного облегчения, — и обычно уходы и приходы одного из них не пробуждают другого. Если он не включает стоящий на прикроватной тумбочке ночник (чего он, конечно, не делает), ощутить полную уверенность в том, что она — рядом, он, не повернувшись к ней и не проверив, не может. А этого ДжИН не делает, потому что: а) он хоть и параноик, но все-таки не до такой степени; б) даже если ее нет рядом, это означает лишь, что она пошла пописать; и в) ему так удобно, так спокойно (если забыть о все учащающихся сигналах мочевого пузыря) лежать в обычной его позе — на правом боку, спиной к любимой — и просматривать в сновидениях все это дерьмо из разряда Напугай-Сам-Себя-До-Усеру.

Настоящим Читатель уведомляется, что мы, Тодд/Ньюитты, по ночам воду в туалете не спускаем — дабы не нарушить сон второй нашей половины. Дж. вслушивается в тихое дзиньканье исторгаемой ею струйки, расслышать которое, впрочем, удается ему не всегда, ибо острота его слуха (и она тоже) теперь уж Не Та, Что Была Когда-То. Как не слышит он ни дыхания лежащей рядом подруги — всегда утешительное, даже если она похрапывает, чем оба они временами грешат, — ни звуков, издаваемых ею, когда она видит один из ее Хмыкающих Снов (услышав ее смешки, он и сам всегда улыбается) или один из ее Хныкающих Снов (когда она хнычет, сердце его сдавливает боль и он касается бедра ее или плеча, чтобы оборвать сновидение, — способ, как правило, плодотворный). Да, довольно долгое уже время она лежит с ним рядом не шевелясь…

И что? Да то, что она спит спокойным, но не так чтобы очень глубоким сном, то есть тихо. Все, что от него требуется, черт его подери[106], — это повернуться на другой бок и посмотреть, здесь ли она, — или заорать: «да черт тебя подери!» — отогнав тем самым его психованные страхи, но лишив ее более чем заслуженного покоя. (Чуть не сказал мирного покоя — «Покойся с миром», да? Сказать не сказал, но, как видите, записал.)