Читаем без скачивания Заложники - Григорий Покровский

— Евгений Тихонович, — сказал с порога начальник особого отдела, — ты, что захотел из Афганистана в наручниках уехать?

Начальник авиации сразу понял, о чём идет речь. Он взглянул вначале на полковника, затем на Ромашова и подумал, что его пришли арестовывать. Его лицо побледнело, и теперь голова с сединами на фоне этой белизны казалась ещё черней.

— Это не я, — запинаясь, сказал полковник, — мне приказал начальник штаба.

— Сейчас же передайте экипажу об отмене приказа, — сказал начальник особого отдела.

— Я не виноват, это он приказал, — продолжал лепетать полковник, хватаясь за трубку телефона.

Ромашов тут же выскочил из кабинета и направился к Тергрисяну.

— Товарищ генерал! — молвил Ромашов, переступив порог кабинета, — немедленно отмените ваш преступный приказ.

— Какой приказ?

— Вы знаете, какой — приказ сбросить корректировщика из вертолёта.

— Кто ты такой, чтобы здесь командовать! — повысил голос генерал, — ты знаешь, что по вине этого афганца погибли наши солдаты.

— Я полковник КГБ, — сказал Ромашов.

— Нэ вижу! Передо мной гражданский чэловэк.

Генерал терял самообладание, и кавказский акцент стал проявляться ещё сильнее. Лицо его стало пунцовым, он сжал свои руки в кулаки.

— Пошел вон! На дворэ восьмидэсятые, а нэ трэдцатые годы — это тогда вы хозяйничали в стране. Сэйчас вызову караул и тэбя вышвырнут отсюда.

— Послушай меня, генерал, — спокойно и твёрдо сказал Ромашов, — если что случится с этим афганцем, жить тебе останется двадцать четыре часа.

Ромашов вышел от Тергрисяна и направился в кабинет начальника особого отдела. Он взял трубку телефона и попросил телефонистку соединить его с Соколовым. Маршал оказался на месте. Ромашов представился ему и подобно рассказал Соколову о попытке спецслужб освободить заложников и проделках Дубова. А также, что начальник штаба армии намеренно скрывает преступление и приказал выбросить Азата из вертолёта.

Раздражённый Тергрисян сидел в кабинете. Он понимал, что дело приняло другой оборот, и он невольно втянут в этот разгоревшийся скандал. Генерал хотел вызвать к себе в кабинет начальника авиации и согнать на нём всю злость. Он только потянулся к телефону, как зазвонил телефон «ВЧ» (правительственная связь)

— Здравствуйте, — услышал Тергрисян бас маршала. — Где командующий?

— Товарищ маршал, он убыл в ставку. Скоро будет у Вас.

— Хорошо. Почему Вы начали войсковую операцию без моего разрешения?

— Это разведчики мотострелкового полка попали в окружение, и командир дивизии вынужден был их спасать.

— Что за разведчики, я знаю. И о том, что вертолёт нанёс удар по нашим войскам, тоже ведаю.

— Это Афганец их навёл, товарищ маршал, — стал оправдываться Тергрисян.

— Во — первых, генерал, вертолёт нанес удар без корректировщика, по приказу начальника авиации армии. Во — вторых, корректировщик не афганец, а советский разведчик и направлен в Афганистан для освобождения заложников. Он послан лично Юрием Владимировичем Андроповым. Могу представить, что будет с Вами, если этот человек погибнет по вашей вине. Я первый буду ходатайствовать перед министром, чтобы с Вас сняли погоны. А сейчас вплотную займитесь этой операцией — в крепости гибнут люди. Заложники уже найдены и к ним направляются афганские спецслужбы. Отдайте приказ генералу Кушнеру, чтобы арестовал Дубова, и немедленно доставил его в Кабул к военному прокурору. Сегодня же верните афганским спецслужбам похищенные командиром полка деньги.

Маршал положил трубку, а генерал Тергрисян ещё сидел в оцепенении — всё лицо его покрылось испариной. Наконец он пришел в себя, вытер платочком мокрое лицо, затылок и стал звонить Кушнеру.

А тем временем вертолёт уже подлетал к горе Тиргаран. Азат уже доложил Ромашову, где находятся заложники. В это время из Кабула вылетели ещё два вертолёта, на борту которых был афганский отряд специального назначения.

— К самой цели лететь не будем, — сказал Азат пилоту, — высадите меня в километре от пещер. Я выпрыгну, а вы сразу улетайте.

— А как же ты один?

— Постараюсь справиться, скоро подлетят наши вертолёты и сюда идут БТРы.

Вертолёт стал снижаться, чуть коснувшись земли, сразу пошел вверх. Азат спрыгнул и помахал рукой пилоту.

В гору он шел медленно и всё время думал, что означают чётки протянутые рукой Батыра. «Передай абду…»

«Что такое абду, что он хотел сказать, — и вдруг как молния сверкнула у него в голове. — Это же имя».

Он стал перебирать имена: «Абдула, Абдулхай, Абдурахман. Не столь важно, — подумал, Азат, — Халес мог мне его и не сказать. Главное чётки — вот почему они оказались у Батыра. Всё понятно: они должны мне отдать заложников в обмен на чётки Халеса. Так вот какую хитрую игру задумал Халес! Не оценил тебя до конца. Я привожу деньги, он указывает, где заложники, но не даёт чётки, и тогда охрана убивает меня. Я навеки остаюсь в этих горах. Даже его правая рука Шаик не узнал бы, куда делся Азат. А потом заложников можно второй раз предложить Бурхе».

Охрана заметила его издалека. И когда он был уже рядом с пещерами, с двух сторон с поднятыми автоматами появились два молодых афганца.

— Я пришёл от Халеса, — сказал спокойно Азат, — вы должны передать мне людей.

— Сходи за Абдулхаем, — сказал афганец своему напарнику.

«Так вот что хотел сказать мне Батыр: передать чётки Абдулхаю — догадался Азат».

Краем глаза Азат заметил небольшой вход в пещеру. Из неё вышли два человека и направились навстречу. Вскоре они оказались рядом.

— Абдулхай, я прибыл от Халеса забрать людей.

— А Халес мне ничего не передавал?

— Передавал, вот возьми.

Азат вынул из кармана чётки и протянул их Абдулхаю.

— Всё нормально, опусти ствол, — Абдулхай грозно посмотрел на молодого афганца. — Иди, и выводите людей.

Заложники стояли перед Азатом. Они были исхудавшие и еле стояли на ногах.

— Тебе помочь, — спросил Азата Абдулхай.

— Нет, с этими доходягами я сам справлюсь. Халес передал вам, чтобы вы шли по домам. Он сам сегодня из крепости ушёл. Шурави начинают войсковую операцию и вам лучше быть возле своих жён.

Афганцы ушли. Заложники сидели на земле и вопросительно смотрели на Азата.

— Что, хлопцы, изголодались? — услышали они русскую речь. — Вы свободны, сейчас прилетят вертолёты и вас отвезут домой. Одно только попрошу: найдите силы, и мы потихонечку спустимся вниз. Там есть место, где могут сесть вертолёты.

Держась друг за друга, заложники медленно стали спускаться с горы. В небе застрекотали вертолёты. Они сделали два круга над заложниками и пошли на посадку на ровную как ладонь долину, что раскинулась у подножья горы. А вдали, поднимая пыль, мчались отправленные Пажиным БТРы.

Глава 19

Ромашов зашёл в кабинет к генералу Малкову. Генерал сидел задумчивый: только что у него состоялся разговор с Москвой. Он ждал от начальника слов благодарности, а получилось наоборот. Начальник ругал его за то, что проморгали старика и потеряли людей при освобождении заложников.

— Разрешите, Иван Николаевич, — Ромашов остановился, держа руки по швам и прижимая к бедру красную папку.

— Заходи, Сергей Трофимович, — Малков привстал и подал Ромашову руку, — садись.

Ромашов развернул папку и достал из неё несколько листков печатного текста. — Вот донесение в центр, отчёт об операции.

Малков надел очки и стал внимательно читать бумаги. Наконец он закончил читать и посмотрел на Ромашова.

— Ну и антимонию ты здесь развёл, Сергей Трофимович. Зачем центру дался этот Дубов — он не наш офицер. Пусть Министерство обороны им занимается.

— Как же, Иван Николаевич, по его вине погибло столько людей, в том числе и наши офицеры.

— Я понимаю, но нам же с ними работать. Завтра же эта война не закончится. Меня убедительно просил об этом Ахрамеев. Они и сами не собираются министру докладывать. Разберутся на своём уровне.

— Так об этом же знает маршал Соколов.

— Старику то какая разница: его попросили, он согласился. Людям расти надо, звёзды получать. Мы же в это пекло не за пряниками приехали.

Ромашов понимал, что дипломатичный генерал Малков в чем — то и прав. Завтра его люди могут оказаться в подобной ситуации. Он согласился переделать отчет.

— Что будем делать с Азатом? — сказал Ромашов, — сидит на вилле весь в депрессии.

— Москва, наверное, его скоро отзовёт. Задачу он выполнил. А почему он подавлен?

— Я вам не говорил: роман у него возник с Фатимой, жениться парень мечтал.

— Может и лучше, что она погибла, — Малков посмотрел в глаза Ромашову, — ты только не осуждай меня: если по — человечески, конечно жаль, но с другой стороны, как начальник скажу, оно и не плохо. Москва нам с тобой всю плешку проела бы, да и ему тоже. А так перегорит и всё забудется. Звонил кадровику по поводу присвоения ему полковника. Говорит: не оправдал надежды — геолога не вызволил.