— Моего отца звали Сойер Джей Фэрфакс, — начал Джек. — Он сколотил состояние во время последнего экономического бума на том, что помогал крупным фирмам разорять и скупать мелкие семейные компании. Он был отличным мастером своего дела. В свое время он уничтожил бессчетное количество маленьких фирм просто потому, что знал, как на этом нажиться.
— Продолжайте.
— Он прекрасно умел получать прибыль и врать. Умер он за границей, в Европе, куда отправился по делам. Мне в ту пору было двадцать четыре года. Клянусь Богом, до дня его похорон я считал себя единственным его сыном. И моя мать тоже.
Элизабет нахмурилась.
— Вы не знали о существовании Ларри?
— Не знал. Похоже, Ларри и его мать тоже не подозревали о моем существовании. Они жили в Бостоне. Знали лишь, что он был женат и что часто ездит в командировки.
— Это объясняло его частые отлучки.
— Вот именно. Но ни Ларри, ни я, ни наши матери понятия не имели, что существует еще и третий сын. До тех пор, пока не огласили завещание.
Элизабет почувствовала, что у нее перехватило дыхание.
— Неужели это…
— Да. Хайден.
— Боже правый! Вот это да!
— Хайден на чтение завещания не явился. Он ненавидел отца. Не мог ему простить того, что его мать покончила с собой. Считал, что она это сделала, узнав о существовании у ее мужа еще двух семей. К несчастью, отец умер, прежде чем Хайден успел ему отомстить. — Джек помолчал. — Но остался я.
Элизабет закрыла глаза.
— Понятно…
— В отцовском завещании я был назван исполнителем. Мне предстояло завершить правовые, финансовые и личные дела отца, разобраться с тяжбами и совершить несколько необыкновенно таинственных сделок. Сколько же всего на меня свалилось! Да еще все те люди, которых он разорил, маленькие семейные фирмы, которые уничтожил…
Кое-что стало понятным. Элизабет открыла глаза.
— Так вот почему вы стали заниматься защитой маленьких семейных фирм. Вы стараетесь компенсировать тот вред, который причинил ваш отец.
Джек отхлебнул коньяку.
— Только не думайте обо мне лучше, чем я есть на самом деле. Я вовсе не альтруист. Просто нашел себе на рынке нишу, которая оказалась очень выгодной.
Элизабет не стала спорить.
— Рассказывайте дальше.
— Завершить отцовские дела было нелегко. Однако это оказалось не самым трудным.
— А что оказалось самым трудным?
— Иметь дело со своими новоиспеченными родственниками.
— Конечно, — кивнула Элизабет. — С родственниками всегда трудно.
— Только одно могу сказать про отца хорошего. Он никого из нас не обидел. Всем оставил поровну. Ларри — самый младший из его сыновей. — Джек криво усмехнулся. — У нас нет почти ничего общего, однако мы прекрасно ладим.
— А вот с Хайденом кое-что есть, верно? Оба умные, быстрые, обладаете сверхъестественным чутьем, когда дело доходит до бизнеса. У вас обоих потрясающая способность концентрироваться на цели или проблеме. Боже правый! Да у вас даже вкусы одинаковые!
Выражение лица Джека стало мрачным.
— Вы говорите так, будто мы близнецы, которых в детстве разлучили.
— Вы не близнецы, — согласилась Элизабет. — При всем при этом вы совершенно разные.
Джек быстро взглянул на нее.
— Если это вежливый намек на то, что Хайден красивее…
— Он вовсе не красивее, — поспешно проговорила Элизабет. — Просто он другой.
— Очень дипломатичное замечание. — Джек пожал плечами. — Я похож на отца, и с этим ничего не поделаешь. Мать Ларри — милая, воспитанная женщина. Думаю, она не слишком удивилась, узнав о моем существовании. А вот мать Хайдена была совершенно другой. Она знала, что он женат, но все-таки надеялась, что в один прекрасный день он разведется и женится на ней. О моем существовании она понятия не имела.
— Тяжело, когда любимый человек умирает, не дав тебе обещанного развода, да к тому же оставляет сюрприз в виде сына, о котором как-то забыл тебе рассказать.
Джек сделал еще один глоток.
— После смерти отца Вивьен Шоу впала в ужасную депрессию. По какой-то одной ей ведомой причине она вбила себе в голову, что мое существование — большее предательство, чем то, что Сойер так и не развелся. Кончилось дело тем, что она отравилась, приняв смертельную дозу таблеток.
— И Хайден обрушил свой гнев вместо отца на тебя.
— Он принял версию событий, предложенную его матерью. Что я самый любимый сын, а он — так, никто. — Джек влил в себя остатки коньяка. — Он терпеть меня не может.
— Говорят, что семейная вражда самая худшая из всех.
— Это точно.
— А почему у Хайдена другая фамилия?
— Он рос в маленьком городке в Калифорнии. Мать называла себя миссис Шоу. Он вырос с этой фамилией и до сих пор ею пользуется. Думаю, это еще один способ пнуть семейство Фэрфаксов.
— Понятно. — Поколебавшись, Элизабет спросила:
— А что Хайден сказал тебе сегодня? Он признался, что его пригласили на аукцион?
— Про аукцион мы не говорили, — ответил Джек. Элизабет изумленно воззрилась на него.
— А что же вы тогда обсуждали?
— Я поехал к нему, чтобы выяснить, не причастен ли он к разгрому лаборатории.
— Что?!
Джек раздраженно взглянул на нее. Взгляд его словно говорил: ну что тут такого непонятного?
— Я подумал, что он вполне мог перенести ту враждебность, которую питает ко мне, на моих клиентов.
— Нет. — Элизабет решительно покачала головой. — Это невозможно. Не верю, что Хайден мог так далеко зайти.
— А откуда вам, черт подери, знать, на что он способен ради мести?
В задумчивости Элизабет принялась мерить шагами комнату.
— Я не могу представить себе, чтобы он на тысячи долларов повредил имущество Ингерсоллов, только чтобы вам отомстить. Это не согласуется с тем, что я знаю о Хайдене Шоу.
— А вы считаете, что многое о нем знаете? — Джек, прищурившись, посмотрел на Элизабет. — Как вы думаете, почему он из кожи вон лезет, чтобы затащить вас в постель?
— Думаете, чтобы вас позлить? — Элизабет захлестнула ярость, однако она попыталась ее скрыть за насмешливой улыбкой. — И вы еще смеете говорить о дипломатии!
Джек отвернулся. Казалось, профиль его состоит исключительно из углов и линий.
— Ясно, что сегодня он отыскал вас, чтобы переманить на свою сторону.
— Вы хотите сказать, что ни мое роскошное, сексапильное тело, ни восхитительные глаза не заставили его потерять голову? — Элизабет испустила обреченный вздох. — А я-то считала себя роковой женщиной. Но вы одним махом развеяли в прах мои надежды.
— Черт подери, Элизабет! Я пытаюсь объяснить…
— Я-то думала, что двое мужчин борются за то, чтобы я одарила кого-то из них своей благосклонностью. А оказывается, оба используют меня в корыстных целях.
