Роуз уехала с Полом, и нечего сходить из-за этого с ума, втолковывал Грег. Что до ее печальной тайны, то все будут молчать. Разумеется, он объяснит кое-что Дилану.
Миранда только покачала головой. Если бы это было самое худшее…
Грег успел поговорить по душам с пристыженной Роуз. Оказывается, она обиделась на старших за то, что к ней по-прежнему относятся, как к малолетке, и в грош не ставят ее мнение при обсуждении семейных проблем.
Миранда едва слушала брата. Сквозь гул в голове пробивалась одна-единственная мысль. Но она не могла поделиться этим с Грегом.
Ночь она провела на кушетке в собственной гостиной. Дуглас Родвуд — ее отец? Этот вопрос неотступно сверлил сознание.
Позвонив наутро в книжный магазин, она сказалась больной и предупредила, что не приедет. Большой натяжки здесь не было. Ее истерзанный мозг постепенно отравлял и тело.
Миранда в сотый раз взглянула на часы. Где же отец? Или тот, кого она привыкла так называть.
Услышав шум подъехавшей машины, она тяжело опустилась в глубокое кресло.
— Миранда? — Алан Бейкер в удивлении застыл на пороге гостиной. — Ты не на работе? С тобой все в порядке?
Он присел рядом, ласково накрыв ладонями ледяные руки дочери.
Молодая женщина впилась в лицо отца испытующим взглядом, ища фамильного сходства. Увы, она пошла в мать, и крупные черты загорелого и обветренного отцовского лица почти не вызывали у нее спасительных ассоциаций.
— Мне нужно поговорить с тобой, па. — Обращение прозвучало непринужденно, но она ощутила внутри неприятный холодок.
— Конечно. Что случилось, солнышко? — Он ободряюще сжал шершавой рукой ее пальцы.
— Это о… О вас с мамой. — Она запнулась, не смея поднять глаз. Как трудно заставить себя задать этот чудовищный вопрос. Но она обязана добраться до истины. — Скажи, я твоя дочь?
Алан Бейкер добродушно рассмеялся.
— Ну, Анди, ты меня напугала. А чья же еще? Может, тебя это больше не устраивает, а?
Миранда закрыла глаза, чувствуя близость обморока. А вдруг отец ничего не знает?
— Папа, а ты… Ты уверен, что я… Ну, что нет никакой вероятности, что я от кого-то еще?
— От кого же? Ну, знаешь, это уже чересчур! — Он вскочил. — Мы с твоей матерью так любили друг друга! Между нами никогда не было третьего…
И тут Миранда заплакала навзрыд. Постояв в нерешительности, отец уселся на прежнее место и обнял ее за вздрагивающие плечи.
— Не пора ли, доченька, объяснить мне, что все это значит? — мягко спросил он.
— Ох, папа. Стивен уехал только потому, что думал… будто дядя Дуглас был также и моим отцом. Что мы с ним… брат и сестра, — еле выдавила она сквозь слезы.
— Дуглас… Анди, что все это значит? — в изумлении воскликнул Алан.
— Стивен сказал, что дядя всегда любил маму и что… Его предупредила тетя Ванесса, — закончила она, промокая глаза отцовским платком.
— Ванесса? Детка, посмотри на меня. — Он легонько поднял пальцем ее подбородок, и их глаза встретились. — Если твоя тетя утверждает это, то она ведет грязную игру. Дуглас Родвуд не твой отец, и она это отлично знает.
— Но почему ты так в этом уверен? — настаивала Миранда.
— Ох, девочка моя, на сто один процент. — Алан Бейкер печально покачал головой. — Это старая история. Видишь ли, мы с Дугласом были оба влюблены в твою мать. Он знал ее с детства и познакомил с ней меня. Когда я увидел Сильвию, то уже не мог смотреть ни на кого другого. Чувство Дугласа было не менее серьезным, но мама выбрала меня.
Мы очень дружили, и соперничество могло выйти нам боком, но Дуглас вел себя достойно. Осознав, что у него нет шансов, он уехал на месяц консультантом в Гисборн. Там повстречал мать Стивена, на которой и выместил свою боль. Через несколько лет, еще до того, как родилась ты и нашелся Стивен, он снова побывал в Гисборне, чтобы открыть там филиал фирмы. Тогда-то и случилось несчастье на стройплощадке. Он получил такие травмы, что… У него больше не могло быть детей. Поэтому… — Он выразительно пожал плечами.
Миранда задумалась.
— Он сам мне в этом признался, малышка, — продолжал отец. — Оттого-то известие о сыне так много для него значило.
Миранда вздохнула с облегчением.
— Если все это правда, папа, то зачем тете Ванессе понадобилась эта бессовестная ложь?
Отец озадаченно поскреб в затылке.
— Честное слово, не знаю. Прошло столько лет. Дуглас, Ванесса, Сильвия и я ходили вместе на пикники и вечеринки. Твоя мать была как веселый котенок, — жизнерадостная, открытая. Не то что Ванесса. К той и близко было не подступиться. Даже родная сестра не могла ее расшевелить. Но так лгать, чтобы разлучить вас со Стивеном! Я сейчас же пойду к ней.
— Нет, папа. Мне все равно нужно к Родвудам.
Теперь в ее теле, казалось, заиграли мириады веселых колючих пузырьков шампанского. Ванесса лжет! Сердце Стивена принадлежит ей. Кошмар подходит к концу.
— Этой женщине не избежать разговора со мной.
— Папочка, родной мой. Как я счастлива, что ты есть! — Смахнув слезы облегчения, Миранда чуть не задушила его в объятиях.
— Гм, я, пожалуй, тоже счастлив. — Бейкер пошарил в кармане и протянул дочери связку ключей. — Возьми мою машину, — подмигнул он ей. — Только поезжай аккуратно.
Миранда вылетела на улицу с ощущением, что непосильная тяжесть, четыре года пригибавшая ее к земле, вдруг упала с плеч.
Поднявшись по широким ступенькам парадной лестницы, она столкнулась в дверях с Ванессой Родвуд, на чьей совести лежали вычеркнутые из ее жизни четыре года.
— Зачем вы сделали это? — негромко спросила Миранда.
— Не понимаю, о чем ты, — подняла брови та.
— Зачем вы наговорили Стивену с три короба про его отца и мою мать, зная, что это неправда? Зачем заставили страдать Стивена? А меня?
— Зачем? — Ванесса поджала губы. — Тебе этого не понять, Миранда.
— Я могу попытаться.
— Ты такая же, как она, — процедила сквозь зубы тетка. — Молодая. Привлекательная. Талантливая. Откуда тебе знать, что значит быть серой мышкой, вторым сортом? Я была обречена жить в ее тени. С этим можно было мириться до тех пор, пока… — Безжалостная улыбка скользнула по ее губам. — Сильвия могла заполучить любого мужчину. Я — нет. Так почему она положила глаз именно на Алана Бейкера?
Глаза Миранды расширились от изумления.
— Так вы были влюблены в моего отца?
Ванесса взяла себя в руки.
— Но, конечно же, он смотрел только на нее.
— Вы хотите сказать, что ввели в заблуждение Стивена из…
Гнев Миранды сменился брезгливым состраданием. Перед ней стояла бесконечно одинокая пожилая женщина с ожесточившимся сердцем. Ее надежды потерпели крушение тридцать лет назад, и теперь она мстила, втягивая в водоворот холодного отчаяния судьбы людей, еще не родившихся в ту далекую пору.
