— Вам стало легче от этого? — напрямик спросила Миранда.
Глаза Ванессы сверкнули злобой.
— Мне негде искать утешения, — прошипела она. — Стивен был насмешкой над моей бездетностью. А ты — вылитая мать. Все мужчины были у ее ног. Дуглас тоже мечтал отвести ее под венец, — добавила она, глядя куда-то сквозь племянницу. — Но ей было этого мало. Она увела у меня Алана.
— Тетя Ванесса… — Миранда не договорила. Эмоциональная пустота, в которой всю жизнь существовала эта женщина, открылась перед ней с беспощадной ясностью. Неужели и она сейчас уподобится Ванессе, с хладнокровной жестокостью верша свой суд? Ее передернуло, как от озноба. — Я пришла к Стивену, — решительно заявила Миранда. — Где он?
— Ты опоздала. Он улетел в Штаты.
У нее противно засосало под ложечкой.
— Он не мог уехать так рано, — взволнованно сказала она, взглянув на часы. — Самолет только через…
— Он решил улететь утренним рейсом.
— Я не верю вам!
Миранда уже ворвалась в дом, на бегу выкрикивая имя Стивена. Дверь в его спальню была плотно закрыта.
— Опомнись! Как ты смеешь? — раздался за ее спиной голос Ванессы. — Я же сказала, что его здесь нет!
Миранда колебалась не больше секунды. Распахнув дверь, она увидела багаж Стивена.
— Тетя, где он?!
— Не имею понятия. — С этими словами ее родственница удалилась.
Девушка беспомощно прислонилась к двери. Где Стивен? Будь он в саду, шум наверняка привлек бы его внимание. Может, он в конторе? Внезапно ее осенило. Миранда сбежала вниз и устремилась к ручью сквозь заросли акаций.
У моста не было ни души. Неужели она ошиблась? Сделав по инерции несколько шагов, она медленно повернулась, чтобы тронуться в обратный путь.
— Анди!
Стивен стоял в тени развесистой акации, под которой они так любили встречаться.
— Я должна тебе сказать… — сбивчиво начала она, когда он спустился к ручью. — Какое счастье, что ты… — Боже, как он красив в лучах солнца! — Я была права!
И она рассказала ему всю историю, не упустив ни слова из разговора с отцом и откровений Ванессы.
— Ты понимаешь, что это значит?!
Стивен надолго замолчал.
— Ванесса сама призналась мне во лжи. Чего тебе еще нужно? Или ты пойдешь к врачу отца за подтверждением?
Целая гамма чувств сменилась на его лице, прежде чем оно наконец прояснилось. Стивен медленно выдохнул.
— Ванесса говорила так убедительно, а, главное, ее слова многое объясняли. Прохладные отношения между нею и отцом. Наэлектризованную атмосферу в доме, когда у нас бывали твои родители. Ее слова упали на подготовленную почву. — Он сжал кулаки. — Как она могла? Что мы ей сделали? — с горечью и недоумением воскликнул он. — Потерянные годы. Наш неродившийся малыш. Господи, да есть ли ты?
— Стивен, ее положение куда ужаснее. Душа Ванессы пуста. Все, что ждет ее впереди, — холодная бездна. Это не жизнь, а настоящий ад.
Стивен дрожащей рукой с благоговением провел по ее плечу.
— Как ты можешь защищать эту женщину?
— Стивен, ты любишь меня? — прошептала она, трепеща от его прикосновения.
— До безумия, — задыхаясь, ответил он. — Мое сердце всегда принадлежало только тебе.
— Тогда я могу позволить себе роскошь быть человечной с Ванессой.
— Не думаю, что найду в себе столько благородства. Наш с ней разговор еще впереди. — Он притянул Миранду к себе и поцеловал с невыразимой нежностью, как будто каждый из этих поцелуев мог стать последним. — О, Анди. Моя ненаглядная, моя чудесная. Здравствуй.
Они соединились в жарких объятиях, целуя и лаская друг друга и лихорадочно шепча какие-то слова.
— Я уже не смел надеяться, — хрипло сказал Стивен. — Быть все эти недели рядом, зная, что не имею права прикасаться к тебе; эти напрасные попытки сдерживаться… Я чувствовал, что теряю рассудок.
Взяв Миранду за руку, он помог ей подняться на высокий берег ручья, где ажурные листья акаций дарили прозрачную тень.
— Здесь всегда были такие колючки? — насмешливо спросил он, когда они устроились под живым шатром.
— Что нам теперь колючка-другая!
— Третья, четвертая… — Улыбка исчезла с его лица, и Стивен накрыл ее щеку ладонью. — Четыре года, Анди. Четыре года отчаяния и тоски, когда я изнемогал от неудовлетворенного желания, не понимая, за какие грехи обречен жаждать инцеста с единокровной сестрой!
— Стивен, не надо. — Миранда закрыла глаза, и крупные слезинки выкатились из-под ее ресниц.
— Я знаю, что сделал тебе очень больно, моя хорошая. Но от рассказа Ванессы я просто обезумел. Я поцеловал ее от злости, наказывая себя… А когда в комнату влетела ты, у меня не оставалось времени все объяснить.
— Я глазам своим не поверила, когда застала тебя в ее объятиях.
— Мне это не делает чести, — сказал он с досадой. — Все началось, когда я вернулся из колледжа и стал проводить с тобой все свободное время. Взгляды искоса, прикосновения невзначай. Чего я только ни делал — пытался не замечать Ванессу, избегал ее… Но в эту женщину словно дьявол вселился. И в тот вечер я не выдержал.
— Она была влюблена в моего отца. И не смогла простить ему его выбора.
— Не думаю, что Ванессе вообще дано знать, что такое любовь. — Он вздохнул. — А для меня единственным выходом оставалось бегство. Ты бы мне не поверила, и я предпочел твою ненависть убийственной правде. — Он смахнул слезинку с ее щеки.
— Сначала была жуткая пустота, а когда я лишилась ребенка, то просто впала в прострацию. Потом решила, что лучше всего убедить себя, будто тебя вообще никогда не было. Но ты вернулся, и самообман кончился. Тогда я вновь попыталась разбудить в себе ненависть. Но, — она накрыла его руку ладошкой, — я ввязалась в заведомо проигрышный бой. Ведь ты — моя вторая половинка, Стивен, а ненавидеть самое себя — глупо. Все это время я разрывалась между любовью и ненавистью к тебе, искала и боялась встречи.
Стивен нежно погладил ее по голове.
— Не знаю, как мне удалось выдержать разлуку с тобой, — прошептала она. — Я все делала механически, как робот.
— Со мной творилось нечто подобное. Я вскрывал каждое письмо из дома с жадностью и страхом одновременно. Каждый пустяк из твоей жизни становился событием, но опасение получить известие о твоем замужестве преследовало меня, как кошмар.
— А я представляла тебя в объятиях шикарных американок.
Он разразился смехом.
— Например, с малышкой Келли?
— Я ужасно ревновала.
— Я вел жизнь монаха, любовь моя. А все эти девочки тебе и в подметки не годились.
— О, Стивен… — Ее сердце взмыло в радужную высь. — Я к себе тоже никого не подпускала.
