Пишу ему сообщение:
«Хороший, дорогой, выздоравливай. Я держу за тебя кулаки».
Отчета о доставки нет. Сообщение не доходит.
Набираю смс своему давнему знакомому, Самому Известному в Стране Артисту.
Он служит в театре, где работает завлитом жена моего любимого. Он может что-то знать про него.
Мы не общались уже лет десять. Когда-то этот человек для меня был очень важен.
Я спрашиваю его в сообщении, не знает ли он, как чувствует себя в реанимации мой любимый. Я не называю его любимым, называю, как все: по имени и фамилии. Мне приходит ответ. Самый Известный в Стране Артист говорит, что находится сейчас на съемках в городе Урюпинске, и как чувствует себя мой любимый в реанимации, понятия не имеет.
Я пишу новое сообщение. Я очень прошу его узнать об этом по своим каналам, потому что, пишу ему, я места себе от волнения не нахожу.
Что ему стоит? Один телефонный звонок… Они дружат семьями.
Ответа не приходит.
Я жду сорок минут. Потом пишу снова.
Пишу, что мне очень важна хоть какая-то весточка, потому что я не знаю, жив ли он вообще, и я очень прошу мне помочь.
Ответа не приходит.
Через час я набираю третье, полное отчаянной просьбы сообщение.
Нет ответа. Твою мать.
Самый Известный в Стране Артист, что происходит? Тебя выключили? Ты не знаешь, что такое от волнения за близкого человека на стену лезть? Когда сердце колотится, разрывая грудную клетку? Когда от неизвестности предполагается самое худшее и темнеет в глазах?
Нет, ты знаешь, что это такое. У тебя это было.
Ты ничем мне не обязан. Ты не обязан и пальцем шевелить ради меня. Все мои претензии к тебе – пшик. Но ты ведь человек, Самый Известный в Стране Артист. Как же ты не слышишь чужие страхи, которые бьются в этих присылаемых тебе сообщениях? А, если слышишь, как ты можешь их игнорировать?
Набери из своей тьмы тараканьей один телефонный номер, задай два вопроса, в конце концов, вы приятельствуете, вы общаетесь с его женой, ты – крёстный отец его сына, я пишу тебе, что он в реанимации, обеспокойся этой проблемой хотя бы из вежливости по отношению к этой семье.
И потом одно сообщение мне: «С ним всё в порядке». И мне через несколько тысяч километров от тебя станет легче. Я о большем тебя не прошу.
Нет ответа.
Я больше не хочу знать человека, который раньше был так важен для меня. Мне неинтересны атрофированные собственной значимостью люди.
Через пару дней мне позвонила Маша.
– Дозвонились снова до жены. Она сказала, что ему уже лучше. И он будет в больнице по меньшей мере двадцать дней. Мы остановили репетиции. Будем ждать.
– Спасибо тебе, Маша, большое.
Двадцать дней. Главное, чтобы он выздоровел
Через неделю в телефоне пришла информация о том, что мое сообщение любимому не доставлено.
Через двадцать дней он не приехал.
В неизвестности, на удачу, я послала новое смс:
«Соскучилась ужасно. Когда же ты приедешь?..»
Отчета о доставке не было. Сообщение не дошло
Миша
Сообщение пришло в двенадцать ночи. Я была с Мишей.
– Как там ваша знаменитость? – спросил меня Миша, – Пришел в себя?
– Да вроде завтра должен приехать.
В этот момент в телефон постучалось смс.
Я, открывая, не сдержалась от комментария, уж больно вовремя пришло:
– А вот и он. Легок на помине.
Читаю.
«Как сама, человечка?..»
Первое сообщение от него за целый месяц. Живой. Здоровый. Едет в Питер.
Мне неудобно при Мише писать другому мужчине. Я набираю быстрый ответ:
«Сама хорошо. Как твои дела?»
«Спасибо, что живой!..))))»
«Спасибо!»
Я – моногамный человек. Я не могу, когда моя голова лежит на коленях одного мужчины, писать сообщения другому.
У знаменитости всё хорошо, это главное. Но я уже с Мишей. Это тоже немаловажно.
Я не могу вечно кого-то ждать. Я хочу любить. И хочу быть любимой.
Моя жизнь без любви проходит как песок сквозь пальцы.
Через тридцать минут приходит новое смс.
Миша напрягается. Он не очень понимает, что это за ночные такие сообщения.
«Спишь?»
Я смотрю на Мишу, вижу его потемневший взгляд.
– Я не буду ему отвечать, – говорю я.
– Ответь.
– Не буду.
– Ответь, он ведь ждет.
– Не буду. Я сплю. Сплю. Да, я сплю.
И тяну Мишу в спальню.
– Идём. Спать, спать, спать…
Возвращение
Проснулась в 8 утра от звука входящего сообщения.
Потянулась за телефоном:
«Морген, Кэт? аль ты мне не рада уж?»
Миша уехал под утро, восторженно страстный. Я растянулась одна, поперек кровати. Кутаюсь в полудрёме в пуховое одеяло. Мой любимый приехал. Живой и здоровый. У меня была прекрасная ночь. Холодильник полон вкусной еды из японского ресторана. Солнце ноябрьское пробивается ко мне сквозь занавески.
Господи, как прекрасна моя жизнь.
«Рада очень. Соскучилась очень. Сплю и думаю – теперь – про тебя».
Сплю и думаю. Сплю и улыбаюсь.
Проснулась в одиннадцать. Тянусь за телефоном. Комната залита солнечным светом.
«Как же хорошо, что ты приехал!»
Жизнь прекрасна и удивительна. Здравствуй, мир.
«Да, нарвался таки на комплимент, да?.. Старый коккет.)) В гости жду?»
Ну вот, опять гости…
Делай шаг, Катя. Либо туда, либо сюда.
Да ну его, этот шаг. Гости, пусть будут гости. Главное ввязаться, а там посмотрим, – так, кажется, говорил Ленин перед началом революции. Я не Ленин, но позиция эта сейчас мне близка. Я никому ничего не должна. Миша – не мой мужчина. Миша сегодня ночью будет обнимать свою жену в постели. У меня нет перед ним никаких обязательств.
«Приеду, если позовешь:) а где вот это, самое скромное „я тоже скучал по тебе, детка“? Или хотя бы „мне тоже тебя ИНОГДА не хватало“?»
Прозаичный ты мой.
«Рвусь видеть, вас, моя красавица! Немедля ж! Сегодня вечером, а? А то умру с тоски… как чудище в АЛЕНЬКОМ ЦВЕТУЕЧКЕ…»
Ой-ё-ё-ё-й. Только не сегодня. Голова моя раскалывается от минувшей ночи…
«У тебя сегодня репетиция допоздна, а ты – с поезда, всю ночь в дороге. Давай, я лучше завтра приеду…»
«Да, давай подумаем!»
«Подумай, подумай:)»
«Но ведь и завтра репетиция допоздна! Тогда послезавтра, а?»
Ну, до послезавтра я двадцать раз передумаю насчет «гостей»…
