То, что встреченный мною человек отморожен, беда не моя, а его. Моя беда в том, что кроме отмороженных я никого не встречаю».
Я останавливаюсь. Перевожу дух.
Набираю в телефоне ему сообщение.
«С каждым новым часом твоего молчания уходит нежность. Взамен ей приходит неверие и желание защититься от тебя».
Нет ответа.
Нет, значит, нет.
Через сорок минут замечаю в почтовом ящике новое письмо. От любимого.
«Кэтик!!! Девочкамояумненькаяразумненькаякрасивенькаяталантливенькая!!! Что ж такое ты говоришь несуразненькое??? Не сходи с ума, умоляю! У меня сейчас такая куча навалилась – кошмар! Всем все должен, все топ ногом – телевидение требует присутствия моего в Москве, – а как??? Две картины забирают выходные на озвучку! – а когда??? Сама знаешь – из-за меня – мы с репетициями на месяц встали! Плюс съемки, на которые подписался еще с лета! А если вспомнишь, что я и сам после гип. криса и весь на таблетках и уколах… Может, ты таки изменишь свое мнение о Вашем покорном слуге????? НЕСПРАВЕДЛИВО, КОТЯ!!!!!»
Я снова и снова перечитываю эти строчки. Все хорошо. Он есть. Мне глупой с перепугу показалось. Дело в том, что в предыдущий раз, когда меня бросили об асфальт, мне отбили все внутренности, так что дышать не могла и отплевывалась кровью, и теперь я, оглушенная этим опытом, придумываю от страха разную ерунду, а он даже и не знает об этом, как хорошо, что он не знает, мой любимый, он со мной, пусть и не рядом, главное, что он меня любит, все остальное не имеет значения.
Я складываю листок с написанным от руки воплем, прячу его в стопке бумаг, глубоко-глубоко, чтобы не попадался, чтобы был похоронен, чтобы любимый никогда не прочитал мою истерику.
Я отвечаю ему по почте:
«Просто холодно. И ноябрь. И небо серое. И я так долго жила без тебя, с мыслями о тебе, со страхом за тебя: как ты, что с тобой… И сейчас – снова без тебя. И чувство самосохранения говорит о том, что нельзя так, с сердцем нараспашку, что снова будет больно, что надо укладывать все вниз, глубоко, утрамбовывать, запрятывать, засмеивать и обесценивать. И все внутри противится этому: не хочу, нельзя, преступно. Но, когда тебя нет, когда ты молчишь, вся эта дрянь заволакивает меня…
Ты мне хотя бы письма пиши».
Он прочитает это только вечером, когда вернется домой с репетиции.
А днем от него приходит смс-ка, он не знает, что я получила письмо, волнуется:
«Ты в компе бываешь, котя Кэт? А я тебе писал…»
«А я – тебе. Как ты поживаешь?»
«Да я ж написал, не читала еще?))»
«Да я же тебя про сейчас спрашиваю, про настроение твое, про мысли, про то, что тебя радует, а не огорчает…»
«Радует, что ты где-то рядом, и не совсем подзабросила еще меня!.)) А так ща с продюсерами решали-делили, как жить дальше, ну и т. д.»
«Значит, поводов для радости у тебя больше, чем для огорчения!..:)»
«Чмок тебя! Везде!»
«Скучаю без тебя».
«Тож хочу к тебе! Чуть оклематься надо, а то плыву немного от лекарств, знаешь. Не бросишь меня за несколько дней?»
«Нет, я с тобой:)»
Все хорошо. У меня в жизни все хорошо. В кои-то веки, у меня в жизни все хорошо.
Если позабыть о том, что мой любимый оставит меня.
Разговоры в машине
Из радиодинамика звучит старая попсовая песня с идиотскими словами: «Что, что мне делать сегодня, со своею любовью? Что мне делать сегодня?»
Я:
– Важная тема. Я тоже себя спрашиваю: что мне сегодня после йоги делать со своей любовью, пока моя любовь в Москве тусует? Ты знаешь, что тебе сегодня с любовью делать?
Яна:
– Мне про мою любовь не говори. Я на нее зла очень.
Нарушенная идиллия
Вчера к Яне приезжал ее любимый мужчина
Но сначала он, конечно, позвонил: «Можно я загляну на пять минут?»
Ошибка номер один. «Какие пять минут, твою мать? Я тебе кто – пункт пересадочный с сексуальными услугами? Что ты сюда всё время на пять минут – по дороге домой – заглядываешь?» – это про себя. Вслух, сухо: «Да, конечно заглядывай».
Приехал. Обнялись, поцеловались. Яна показывает ему спину, поцарапанную о каркас кровати во время их предыдущей встречи. Я видела эту спину: на позвоночнике огромная, с монету, болячка. Яна стонет от неё вторую неделю. Все подружки цинично смеются. Яне хочется тепла и сострадания. Всё-таки она потерпевшая.
Показывает ему. Он: «Ого! Между прочим, у всех проституток это больное место…»
Ошибка номер два. Вопиющая. С двумя вытекающими из нее вопросами. Во-первых, откуда ты знаешь про больное место ВСЕХ проституток? Во-вторых, ты кого с кем сравниваешь?!
Яна: «Тут у меня зубы-то и заскрипели, но я опять сдержалась».
Ошибка номер три была банальной. Но последней за этот вечер. За сигаретой и кофе, он, рассказывая о ресторане, который недавно купил, сообщил между прочим: «Взяли туда официантку новую, ничего себе такую, грудь у нее… ну, я не знаю, размер пятый, наверное…» Тут Яна встала. Так, что на пол упала табуретка. И сказала. Вернее, спросила. Ты зачем сюда заглядываешь на пять минут? О проститутках и о титьках поговорить? Я тебе кто здесь, девка портовая? Или собутыльник из бара?
Так как ни на один вопрос она вразумительного ответа не получила, то вышла из кухни, хлопнув дверью. Идиллия пятиминутного заезда была разрушена.
Куда мне деть свою обиду
Яна:
– Ну, хорошо. А дальше-то как? Об меня нельзя вытирать ноги. Я не хочу это так оставлять.
– И нельзя это так оставлять.
– Я собираюсь его поигнорить слегка. Пусть думает, что мне не до него. Что у меня и другие есть интересы.
– Это ошибка, Яна. Самое смешное, что он ничего не понял. То есть, понял, что ты разозлилась, но не понял почему. Ему надо объяснить. Спокойно, доходчиво, ласково: вот так нельзя говорить, милый, это меня обижает. Портит мне настроение. Мы же хотим, чтобы настроение у меня было хорошее? Нам обоим от этого будет только лучше. Поэтому, пожалуйста, следи за тем, что ты говоришь.
– А куда мне деть свою обиду, чтобы ласково и доходчиво с ним разговаривать?
– Сама знаешь, куда. Если ты ему продемонстрируешь обиду, у него автоматически сработает чувство вины. А так как он не знает, в чем виноват – ну, не хватает у него мозгов на то, чтобы понимать, что можно говорить, а что нет! – то вина выльется в раздражение. А очень не хочется приходить туда, где виноват, и всё тебя раздражает. Это как со щенком. Нельзя наказывать его спустя два часа после того, как он сделал лужу. Он просто не поймет за что наказан, и следствием твоих действий будет нарушение психики, а не извлеченный урок.
