– Ура! – шепчу ему на ухо, – Это будет нестерпимо!!!
Египет
Это было нестерпимо.
Я даже не догадывалась, как бесполезны морские прогулки, если любимый остаётся на другом берегу. Нет, всё было неплохо: и море, и бассейн, и ромовые коктейли, и поездки по городам и сёлам египетским, но я считала дни, когда его увижу. Отсчитывала часы, сколько мне еще тут без него осталось. И каждые двадцать минут смотрела на телефон: нет ли от него сообщения. Иногда бунтовала и не брала телефон в руки по часу, а когда обижалась – вообще по полтора. Бросала на дисплей подчёркнуто случайный взгляд, как будто он меня может видеть, и сердце заходилось вопросом: а вдруг – письмо?
«Ну как там? Жара, пальмы, море?»
«Бассейн, коктейли и сплошные предложения руки и сердца…:)»
За всю неделю написал мне пять сообщений.
Думала о нём постоянно. Лежу себе рано утром на лежаке возле бассейна, подружка Дашка спит до обеда в номере, я на солнышке жмурюсь, наушники в уши, а из наушников музыка – лирично-драматическая, преимущественно шедевриальная, специальную подборочку такую перед отлётом сделала, лежу и думаю: какое счастье, что он дышит сейчас где-то там, на другом материке.
Пока дочка спит
Однажды днём перед обедом, когда подружка Дашка уже проснулась, позавтракала и улеглась на соседний лежак, к нам подошла девочка лет пяти.
– А у меня лопатка, – заявила она мне, – а у тебя что?
– А у меня – книжка, – показала я ей томик Акунина.
– Меня зовут Вероника.
– А меня – Катя.
– Ты пойдешь на зарядку в бассейн?
Каждое утро, как и в любом другом египетском отеле, аниматоры проводили аква-аэробику. Публика была преимущественно женская, солидного возраста.
– Нет, не пойду. Я загорать буду.
– А мы с папой пойдём.
– Ну, здорово.
– А ты в каком номере живешь?
– Я? В двухместном, на втором этаже.
– А мы на первом. И у папы кровать скрипит.
– Да? А у нас – все нормально.
– Ну, ладно, я пойду к папе. Пока.
– Ну, пока.
Она побежала в другой ряд лежаков с криками:
– Папа, папа! Она не пойдёт в бассейн!
Мы с Дашкой прыснули: заслал папа казачка…
Минут через десять папа прошёл мимо нас – высокий статный красавец лет тридцати семи, с полотенцем через плечо:
– Привет!
– Привет.
– Ну что, не пойдёте в бассейн плясать?
– Да не, мы позагораем… спасибо.
– Ну, смотрите, если что – мы с Вероникой там.
– Хорошо, мы будем иметь это ввиду.
На следующее утро, когда я вышла к морю, а Дашка спала в номере, с одного из лежаков мне активно замахали. Присмотрелась: мне ли? Ба, да это вчерашний красавец-папа, и рядом Вероника со своей лопаткой. Пришлось подойти.
– Доброе утро.
– Доброе утро. Устраивайтесь, я вам занял лежак.
Отказываться было неудобно, хотя я предпочитала провести это утро, как и все предыдущие, с музыкой наедине и мыслями о любимом. Правда, скромную попытку отделаться от ненужной мне компании я всё-таки предприняла.
– Спасибо большое, но здесь слишком ветрено. Я пойду туда, где я вчера лежала.
– Да? Ну, тогда и мы с вами, Веронике нельзя простужаться.
Подхватив свои нехитрые пожитки, Вероника с папой двинулись к моему лежаку.
Через пять минут мы были на ты. Папа Вероники рассказал, что прилетели они из Тюмени, бывают в Египте в год по пять раз, преимущественно дней по двадцать, а то и по сорок, так как ребенку полезен морской воздух, а в садике ей не нравится. Летают папа с Вероникой вдвоём, а мама дома деньги зарабатывает. Раньше было наоборот: деньги зарабатывал папа, но сейчас накопился небольшой капитальчик, который вполне можно промотать в Египте, потому что для здоровья ребенка никаких денег не жалко. На мой вопрос, не обижается ли мама, что её не берут с собой, папа сказал, что маме нравится её работа, а семья у них дружная, поэтому никаких обид и недопонимания не возникает.
Через час к нам присоединилась проснувшаяся Дашка.
А через полтора меня все-таки уломали на зарядку в бассейне.
Причём, Вероника осталась играть на пляже, а прыгать под убойную музыку мы отправились с папой вдвоём.
Тот, кто когда-либо принимал участие в аква-аэробике, знает о чём идёт речь. В нежно-бирюзовом бассейне, на глубине примерно по пояс, прыгают, с визгом задирая ноги, шестидесятилетние тетеньки, а темнокожий мальчик-аниматор с пластикой пантеры управляет этой яркой командой под залихватские диско-ритмы.
Я согласилась на это безобразие по единственной причине: система «все включено», которая царствует в египетских отелях, крайне губительна для фигуры и требует хоть какой-то физической нагрузки. А меня, между прочим, дома ждёт любимый мужчина. Поэтому я поднялась со своего лежака и отправилась в бассейн дрыгать ногами.
Конечно, это было смешно: наша знойная пара в компании бабушек. Конечно, это было нелепо: махать в воде ногами, теряя равновесие. Конечно, эта зарядка активно нарушала границы дозволенного: руки соседу на плечи, руки соседке на талию, держим соседку за пятку и т. д. Но было весело, и я много смеялась.
Когда зарядка закончилась, и я вынырнула из хлористых вод, папа Вероники спросил, во сколько мы собираемся сегодня ехать в город. Я подумала, что он хочет напроситься с нами:
– Сразу же после обеда, а что?
– Может, зайдёшь до обеда ко мне в номер, Катюша?
Я остолбенела, не поверив своим ушам. Видимо, лицо мое от удивления вытянулось, потому что с его лица улыбка тоже пропала.
– Нет. – сказала я резко и поплыла от него прочь как перепуганная девственница.
Нет, конечно, меня по-разному в этой жизни клеили, честное слово, я в этих играх совсем не новичок. Я понимаю, вечером, под пальмами, после распития спиртных напитков лезть ко мне с поцелуями под шум прибоя… Но вот так, посреди бела дня, через два часа после знакомства: зайдёшь ко мне в номер?! Он в своём уме-то? За час разговора со мной можно было сообразить, что я не хожу по номерам в египетских отелях?
Естественно, я тут же рассказала об этом Дашке.
– Вот козлина-то… – сказала Дашка.
Надо было возвращаться к лежаку, там оставались мои вещи.
В конце концов, козлина из нас двоих – он, так что я-то чего волнуюсь?
Подошла. Он лежит рядом, спрятавшись за тёмными очками. На мое появление – привстал. Я – незамутненною девою – легла на свое полотенце. Закрыла глаза.
Это тебе сейчас неловко. У меня-то – все в порядке.
– Я хотел бы уточнить один момент.
