– Я хотел бы уточнить один момент.
– Да?
– Ну, чтобы больше к нему не возвращаться…
– Да?
– Ты точно не пойдешь в мой номер?
Я открыла глаза, внутри меня все клокотало от смеха.
– Абсолютно точно, ты можешь быть в этом уверен.
То, что вы – идиот, мужчина, я уже поняла. Но никак не думала, что такой круглый.
– Зря. Ну, ладно, мы пошли обедать.
– Приятного аппетита.
– Вероника!!! Мы уходим!
…
Назавтра, когда я появилась на пляже, мне снова активно махали. Я не поверила глазам: после вчерашнего позора не только соседство на лежаках, но и общий пляж, на мой взгляд был неуместен. Тем не менее, я подошла. Из спортивного интереса.
– Ложись рядом, вместе веселее загорать, – сказал он небрежно.
– Доброе утро, – ответила я.
Какое-то время мы лежали молча, жмурясь на африканском солнышке. Потом он заговорил.
– Вчера такая страстная попалась, так кричала, я боялся, Вероника проснется…
– Что, прости?
– Страстная, говорю, вчера очень попалась…
– Кто попался?
– Девчонка. Из Москвы.
– У тебя вчера была страстная девчонка из Москвы?
– Ну да. Беленькая такая, домой улетела сегодня утром.
Мне стало безумно весело.
– Ну, я тебя поздравляю. Повезло.
– Так кричала, что Веронику чуть не разбудила…
– А Вероника где была?
– Спала.
– Где спала?
– Ну, у себя на кровати.
– А вы где с беленькой были?
– На моей, на соседней.
Бред какой-то. Поверить не могу.
– Ты водишь в номер девиц, когда твоя дочь спит на соседней кровати?
– Ну да.
– А если она проснётся?
– Я что, своего ребенка не знаю? Да при ней хоть из пушки пали, она спит как убитая.
– Ну, а если все-таки проснётся?
– Да не проснётся, говорю тебе.
– И часто ты девиц в номер водишь?
– Ну, за двадцать дней эта, московская, пятая была… Ну, а что ты хотела? Я – здоровый мужик, мне женщина необходима. Веронике – морской воздух, а мне – женщина…
– А жена тебе изменяет?
– Жена? Нет. Нет, не думаю. Я, когда в Тюмень приезжаю, я ей тоже не изменяю. У нас идеальная семейная жизнь, я вообще не гуляю…
– Почему?
– Потому что это важно, это же какая семья получится, если мы друг другу изменять будем? А на отдыхе – это не считается. Ты, кстати, зря вчера отказалась.
– Да, я уже поняла, что упустила свою удачу. Вместо меня повезло беленькой. И всё-таки… Если твоя дочь проснётся, когда ты рядом кувыркаешься девушками, пить, к примеру, захочет, или писать… Ты понимаешь, что с ней дальше будет?
– Да говорю тебе, она спит! Сколько раз проверял…
– То-то она мне рассказывает, что кровать у папы скрипит, ну-ну…
– Ты что, осуждаешь меня?
– Я не осуждаю. Мне просто отвратительно. Не более.
***
– Ну, козлина, ну козлина… – говорит Дашка, когда я пересказываю ей этот разговор.
– Надо учитывать, конечно, что про беленькую он, скорее всего, сочинил. Потому что рассказать о том, как он быстро нашел мне замену, для него было делом чести. Он меня для того и позвал к себе снова… Но вот – в главном – то, что он девок водит в номер, где спит его пятилетняя дочь, я думаю, он не соврал. Потому что придумать такое – это надо быть удивительным извращенцем.
Боже, какое количество ущербных, искалеченных людей в этом мире… Пожалей их, Господи…
К любимому
По возвращении домой, я знала, что он уехал на три дня в Москву.
Значит, день прилета не в счет. И еще два дня подождать. Это не долго.
А потом будет счастье.
Когда садились в самолет, пришло сообщение:
«Ну как ты, Нефертити? Дома уже?»
Волнуется за меня. Скучает.
Если бы он был сегодня в Питере, я с самолета заехала бы к маме, забрала бы кота, потом – домой, потом под душ, потом – среди ночи, потому что была бы уже ночь – в объятия к любимому. И никакая усталость, смена поясов и акклиматизация меня бы даже не коснулись, потому что я соскучилась до спазмов.
Беда
«Что-то я в этот раз слишком оголодал по тебе! Бойся!:))»
Он приехал из Москвы через два дня. А я два дня назад прилетела из Египта. Загорелая и красивая. Через несколько часов он будет меня обнимать.
Подружка Дашка, с которой мы путешествовали по пятизвездочному отелю и египетским деревням, соскучилась по мне за два дня разлуки (потому что я – клёвая, любимый, ты слышишь – я – клёвая!) и позвала на вечеринку, что устроила для друзей – с восточными угощениями и фотографиями. Мне кроме любимого ничего не надо, но я поехала на вечеринку, потому что, во-первых, я тоже соскучилась по Дашке, во-вторых, одной дома в ожидании конца репетиции мне не усидеть, а в-третьих, потому что мужчинам нравятся востребованные женщины. Я – востребованная женщина, у меня есть друзья, которые ценят мое общество и приглашают на вечеринки, а я, посидев с ними с часок, удираю к любимому, потому что он для меня – самый главный.
Я посидела на вечеринке с часок, а потом написала ему, что выхожу. И буду в его объятиях через двадцать минут. Сердце прыгало от восторга до самого горла, когда я, распрощавшись с подружкой Дашкой и её гостями, садилась в такси, называя адрес.
Фонари играли бликами на мокром асфальте, зимы в декабре в тот год совсем не было.
Я вышла из машины, прошла во двор, зашла в подъезд, поднялась по лестнице, открыла дверь, вошла в квартиру и попала к нему в руки.
Он стал немножечко чужой. Я отвыкла. Что-то поменялось, наверное. После разлуки смотрю на него точно впервые. Нет ощущения своего, всегда – немножечко инородный. Руки должны его вспомнить, глаза. Точно барьер какой-то преодолеваю, смену температур. Откуда эта неловкость?
А потом было счастье.
А потом я увидела на простыне длинный белый волос, сантиметров в двадцать. У меня – короткая стрижка, у любимого вообще три волоса и они сегодня все на месте.
Откуда у него в постели длинный белый волос?
Длинный белый волос попал мне на лицо, я содрогнулась от отвращения и без огласки сняла его. Он ничего не заметил. Ничего. Только я перестала чувствовать. Вообще.
Я еще продолжала что-то делать, что-то делал он, но всё происходящее стало напоминать фильм, идущий по телевизору после того, как ломается звук. Актеры – всё те же, и на экране происходит то, о чём ещё можно догадываться, а ты – уже не в процессе, понимаешь, что всё пропало, всё уже – мимо, и в этом качестве тебе фильм на фиг не нужен.
