На соседнем клёне сидел мрачный маг, вынужденный контролировать сеть с конягами, на которую практичная эльфийка набросила полог невидимости.
Сама эльфийка выбрала тонкий ясень, неизвестно как оказавшийся в окружении клёнов. Ибору выделили самое большое дерево. Все остальные поделили между собой оставшиеся тоненькие деревца и теперь взглядами прожигали во мне дырку.
Уже через пять минут руки начали скользить, одежда промокла и настроение ухудшилось ещё сильнее. Я же устроился на заранее выбранной ветке, соорудив небольшое заклинанице от мелких капель, и весело болтал ногами, размышляя — а не спеть ли что-нибудь похабное?
Видимо эти намеренья отпечатались на моём лице, так как взгляды светлых недотёп из мрачных стали кровожадными.
Хорошо, хорошо, хотя бы весёлое?
Но моим мечтам о том, что перевёртыши удерут от моих голосовых данных, не суждено было сбыться. Стоило мне только открыть рот, чтобы запеть песенку про Весёлого крестьянина, как на полянку выскочили оные собственными персонами.
Ну, или кто-то очень отдалённо на перевёртышей похожий.
Если для сравнения — это как волк и щенок. Обычные перевёртыши выглядят как волки, может чуть крупнее, и то только отдельные индивиды. Эти же размерами больше напоминали небольших дракончиков.
Интересно, чем они питались, что так подросли? Я тоже так хочу! Авось, стану выглядеть как нормальный парень, а не сопляк. «А мне и так нравится». Спасибо милая, но сейчас не самое подходящее время для обсуждения моей внешности. «Ты же сам начал?!». Уже закончил. Внутренний голос ехидно хмыкнул.
Перевёртыши покружили по полянке, явно не понимая, куда делась добыча. Не улетела же, право слово? Два самых старательных даже лбами столкнулись, когда пытались найти замаскированные следы, уткнувшись в вытоптанную мокрую траву носами. Серые зверюги, похожие на волков, как я на ангела. Скорее помесь волка, человека (из-за строения верхних конечностей) и медведя (из-за шкуры). Только теперь глядя на них я понял, почему у Гериона было такое странное несерьёзное выражение лица. Ух, и повеселимся же!
Наконец, самый большой перевёртыш, больше всего подходивший на роль вожака, удосужился посмотреть наверх.
Его глаза округлились, когда он увидел столь дивных птах, рассматривающих перевертышей, как нечто предназначенное для пинания и съедения, ибо мокрые голодные и злые они становились куда страшнее всей нечисти вместе взятой.
— Опа! — сказал перевёртыш низким басом, разглядывая дрожащего скорее от холода, чем страха, мокрого недовольного оборотня, страстно обнимавшегося с тонкой верхушкой клёна.
Я не выдержал напряженности момента и глупо чирикнул со своего насеста, расправив крылышки. Глаза перевёртыша округлились ещё больше. Казалось бы, куда ещё? Остальные зверюги рассматривали нас, как что-то совершенно невероятное. Один уникум вообще не сообразил, куда надо смотреть, и продолжил ползать на брюхе, вынюхивая добычу.
Совершенно ошалевший вожак, встав на задние лапы, неуклюже подпрыгнул, пытаясь достать меня когтистой лапой. Я в свою очередь показал ему фигу.
— Цып-цып-цыпа… — поманил он меня коготком.
От такого зрелища я чуть с ветки не свалился.
— Не-а, — удержавшись, брякнул я.
— Цыпа-цыпа…
— Не-а.
— Цып-цып-цып!!!
— Не-а…
И светлые и тёмные и перевёртыши переводили взгляды с меня на перевёртыша и обратно. Только гений продолжал шарить по кустам в полной уверенности, что добыча засела именно там.
Тут раздался оглушительный треск — это не выдержал раскачивания из стороны в сторону клён Лин, и вампирка с оглушительным визгом упала на застрявшего в кустах перевёртыша.
Зверь взвизгнул ничуть не менее пронзительно и, поджимая хвост, драпанул в лес. Вслед ему неслось моё весёлое улюлюканье, и вопли испуганного за Лин мага.
— Не тронь её! — угрожающе закричал Леллин и предпринял героическую попытку спрыгнуть на помощь вампирке, но оценив расстояние до земли, испуганно прижался к стволу, ограничившись «если ты её хоть, то я тебя так…». При этом у него было настолько потрясающе героическое лицо, что, не выдержав, я расхохотался, и неудачно откинувшись назад, совершил полёт ничуть не менее эффектный, чем был у Лин, только без визга, и совершил посадку не на перевёртыша, а на колючий куст.
— Тьма!
— Габриэль, ты им там покажи мать Кузьмы! — радостно завопил Леллин.
— Чем?! — Я оглянулся на повисшее на суку оружие и загрустил. — Думаете, моего словарного запаса нецензурных выражений хватит, что бы они перемерли? — спросил я, с сомнением разглядывая облизывающегося вожака.
Перевёртыш по-хозяйски протянул ко мне лапу и получил сильный шлепок по тут же отдёрнутой конечности.
— Фу!
Сверху раздались ехидные смешки.
Перевёртыш неуверенно рыкнул, подзывая своих сородичей, не решавшихся приблизиться к напоказ потерявшей сознания Лин. И главное — притворяется совершенно бездарно! Обычно вампиры, находясь в состоянии обморока, не ржут так громко!
Я щёлкнул бедного перевертыша по носу и громко крикнул «Бу!». Зверюга обиженно тявкнула и плюхнулась на зад.
— Слушай, Герион, — сверху донёсся недовольный голос Ибора. — Что вы тут нам нарассказывали про то, какие они страшные?!
— Просто вы так здорово смотритесь висящими на деревьях, аки яблочки наливные. Это даже не перевёртыши, а полукровки. Один родитель перевёртыш, а другой — обычная животинка. Волк там, медведь… а такие хорошо тёмных чувствуют и считают их кем-то вроде хозяев. Этот только игрался со мной.
— Что?! Герион!!! Габриэль!!! Лин!!!
Оборотень заливисто рассмеялся и тут же получил метко кинутым сапогом. Видимо дальше Ибору придется идти босиком. Радек и тот не выдержал и выругался. Правда быстро спохватился и забормотал молитву.
— Простите…
— Вы только учите, что это только полукровки. С настоящими перевёртышами так поступать не рекомендую, — на всякий случай добавил я.
Прожигая нас с Лин и Герионом полными презрения взглядами, светлые молча слезли со своих насестов, собрались и тронулись в путь. Переглянулись с вампиркой и Герионом: Лин захихикала, я нагло ухмыльнулся, а оборотень по-братски хлопнул меня по плечу, после чего мы двинулись за моими работодателями. Итак, сонников одолели, с перевёртышами и вампирами повеселились.
Эгей! Да, мы молодцы и нет ничего, что могло бы нас остановить!
* * *
Выражение лица у проводника было наглым. Он не только не раскаивался за шутку с перевёртышами, но и считал, что именно так все и должно было случится. Габриэль ехал в конце их небольшого отряда, — как раз рядом с Алиром, — насвистывая ту же песенку, которую можно было услышать в его исполнении сидя на дереве. Алир мог поспорить, что героем песни был незабвенный весёлый крестьянин — друг всех ругательств и смешных историй. Однако это было неважно, важно было то, что таким поведением проводник выдавал свое истинное отношение к их походу. Легкая увеселительная прогулка — не более.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
