Это был провал правильной круглой формы, в диаметре не больше метра. Нисколько не пугающий, совершенно обыкновенный провал, каких много образуется над большими поземными пещерами. Он уходил вниз, вниз и ещё вниз на несколько десятков метров, где высвеченный падающими в отверстие блёклыми солнечными лучиками на неровных камнях лежал Габриэль.
С такой высоты трудно было понять, жив ли он. Хрупкое тело не было вывернуто неестественным образом, следов крови так же не было видно. Могло показаться, что парень просто устал и решил отдохнуть не вставая.
— Габриэль! Ты жив? — Алир, осторожно опустившись на корточки, рассматривал огромный зал, куда провалился мальчишка. Тёмный мраморный пол, поднимающиеся к своду тонкие резные колонны, от которых остались обглоданные временем скелеты с крохами сохранившегося рисунка. Удивительно, но отсюда казалось, что в подземном зале почти светло, так легко можно было разглядеть любую деталь.
— Вроде… — донесся слабый голос их проводника. — Но кажется, я себе крылья сломал, надо было их сразу убрать… Это я неправильно поступил, совсем заигрался, дурак… — Потом он ненадолго задумался, попробовав пошевелиться. Светлым было хорошо видно, как лицо исказила гримаса то ли боли, то ли испуга и Габриэль завершил фразу: — И позвоночник тоже.
Повисла тягостная тишина. В не вовремя весело чирикнувшую птаху Леллин, не оборачиваясь, запустил огненным шаром. Попал.
— Регенерировать можешь? Или требуется прорыв? — совершенно по-деловому спросил оборотень, сузив желтые глаза.
Светлые недоумённо скосились на Гериона, не совсем понимая, про что тот говорит. Но слово «регенерировать» было хорошо знакомо, и Алир облегчённо вздохнул. Если дело только в этом, то достать тёмного наружу труда не составит.
Габриэль закусил губу.
— Я догадывался, что ты знаешь. Не буду спрашивать откуда, всё равно потом расскажешь. Но нет, я не могу самостоятельно регенерировать. — Он слабо улыбнулся.
— Прорыв?
— Герион, о чём вы говорите, весёлый крестьянин побери Князя?! — Алир не любил таких моментов, когда он чего-то не понимал. И сейчас возникшая ситуация очень злила рыцаря. Пусть даже речь и шла о спасении Габриэля.
— О том, как нам продолжить путь без потерь, — буркнул оборотень. — Мальчишка… Так что там с прорывом?
Несколько секунд царила тишина, потом донеслось еле-еле слышное:
— Повреждения недостаточно серьёзные для прорыва. Придётся ждать. Или попытайтесь спровоцировать извне. В конце концов, у тебя под боком куча светлых, желающих убить Князя. Пусть потренируются.
— Герион… — почти жалобно произнесла Хелена, переживавшая за Габриэля наравне с эльфийкой, которая, пытаясь заглянуть в провал, чуть сама не полетела вниз носом, — ну, объясни нам, про что вы говорите. Пожалуйста. Вдруг сможем помочь? Его же достать как-то надо…
— Он говорит про то, что его надо убить и всё будет прекрасно.
— ???
— Чтобы он смог вернуться.
— Это шутка?!
— Нет, бессмертие. Точнее его подобие. Иногда демоны рождаются с таким даром. — Интуиция подсказала рыцарю, что оборотень соврал. Не во всем. Большая часть была правдой, но какая, и что он скрыл?!
На какое-то мгновение Алиру показалось, что сейчас кусочки разобранной мозаики соберутся в понятный рисунок. Что ещё чуть-чуть, и он сможет осознать что-то очень важное, что уже давно не даёт ему покоя по ночам. Что объяснит все его сомнения и догадки. Что постоянно ускользает из его сознания, стоит только потянуться к нему.
Но нет, мгновение прошло и всё стало только ещё запутаннее.
Рядом испуганно мяукнул кот, про которого все успели забыть, и чуть не скинули на него мешок Ибора.
— Что ты хочешь сказать?
— Что не всегда, если тёмный выглядит на шестнадцать, ему и правда столько лет.
— То есть… То есть, ему намного больше?! — Анабель выдохнула этот вопрос с такой надеждой и таким счастьем, будто сбылась её самая сокровенная мечта. Щеки эльфийки налились румянцем, а длинные ушки прижались к белым прядям, выдавая нешуточное волнение. Нагнувшись, так что сдерживаемые лишь тонкой шелковой лентой волосы распустились, упав на примятую траву жемчужным водопадом, она жадным взглядом окинула тёмного, как если он был её собственностью. Словно Габриэль и не лежал сейчас на дне глубокой ямы со сломанным позвоночником, предлагая себя убить.
— Не ошибусь, если предположу, что он ничуть не моложе вас, сиятельная леди. — Усмешка Гериона была столь красноречива, что Анабель покраснела ещё больше.
— Эй! — раздался возмущенный вопль Габриэля. — Вы про меня не забыли?
— Забудешь про тебя, как же… — фыркнул гном, неодобрительно поглядывая на счастливую эльфийку и обиженно надувшуюся Лин. — Умирающим ты мне нравился намного больше.
— Ну?!
— Эм… — собравшись с духом, Алир решил озвучить общее сомнение: — А ты точно потом воскреснешь?
— Не воскресну, вернусь. Это две разные вещи.
— ?? — Алир непонимающе обернулся на оборотня. Кажется, из всех собравшихся он был самым образованным.
У Сиятельной леди спрашивать не имело смысла. Дочь леса пребывала в эйфории и, отойдя от провала, о чём-то оживлённо шепталась с Хеленой. Лин, плюхнувшись на траву, обиженно скуксилась, словно собиралась заплакать. Сейчас маленькая вампирка смотрелась ещё младше. Худенькая, растрепанная и очень-очень грустная. Хотя заранее можно было сказать, что лет через пять она станет настоящей красавицей. Оборотень понял, что сейчас именно он выступает в роли учителя светлых и, используя манеру Габриэля, начал.
— Воскресают только по своей воле. Возвращаются в любом случае. Даже если возвращаемый против.
— Значит тогда, когда ты защитил Анабель от вампиров, ты знал, что всё будет прекрасно? — вознегодовал рыцарь.
— Конечно…
— Подлый, мерзкий тёмный! — только-только начал он, как вспомнил, в каком именно состоянии находится сейчас вышеупомянутый подлый и мерзкий. — А тебе очень больно? — задал он самый гениальный вопрос, который только смог придумать.
Снизу раздался обречённый вздох и короткое ругательство, в котором переплетались отношения весёлого крестьянина и неизвестной тетушки Хель.
— Знаешь, Алир, я бы сейчас с удовольствием что-то съязвил, но мне не больно. Я вообще ничего не чувствую. Так что не могли бы вы там всё побыстрее решить. А то такими темпами я сам благополучно умру.
Светлые и оборотень переглянулись и согласно кивнули — раз пациент говорит надо, значит надо.
— И как тебя убивать?
— Киньте чем-нибудь острым. Только так, чтобы наверняка. А то прорыва так и не случиться. Тут же отойдите шагов на тридцать. И это… — голос тёмного стал смущенным: — Вы, пожалуйста, меня не оставляйте одного. Ладно?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
