Я отделился от «донора», и время снова уплотнилось, накладывая эпизоды друг на друга - Киянов в коридоре третьего этажа, Киянов на стене. Киянов сползает по вертикальной поверхности, выискивая носками кроссовок какой-нибудь уступ и держась на крепких пальцах. Все очень профессионально. Киянов прыгает с карниза второго этажа вниз, вдоль баков прокрадывается к забору, перебирается через него.
А потом я перестал видеть Петю Киянова. Наступило затмение и следом новая зоологическая картинка: из того самого ужаленного кузнечика, только уже околевшего, вылетают маленькие осочки. И снова повторилось круговерчение. Я пролетел сквозь стену, похожую на водопад, а красномордое пятно Апсу шепнуло мне вдогонку: «До встречи в теплых краях, твои верхние ворота закрываются». Я успел еще заметить вдалеке три фигуры, имеющие человеческие очертания, они как будто выглядывали из-за бугорка. Там был бес с пальцами, вымазанными в кровавой еде, демоница со свисающими титьками, строгий демон с гордо воздетым подбородком…
Продрал глаза уже в своей кровати. И первым делом ощутил страстное облегчение. Случившееся - всего лишь мудацкий сон. Никого я не кокнул, и Петя Киянов тоже чист перед законом - я просто дрыхнул и по-фрейдовски высвобождал свои страхи.
Конечно, Затуллин способен причинить мне большие неудобства, но я скорее сам себя угощу дубиной по черепу, чем буду проходить через этот маховик: арест, допросы, побои, трибунал, камеру, прошения, ожидания. Может, еще вместо честного расстрела пустят как «куклу» спецназовцам на тренировки. Я с радостью ощущал облегчение от непроделанной работы, а когда, повернувшись, обнаружил рядышком свою нанайку-японку, то отдраил ее как и требовалось, с легким сердцем и пустой головой. В восемь утра мы покинули номер. Дежурный администратор в холле уже успел смениться и, оценив новую рожу, я просто сунул ей четвертак.
Подбросив «гейшу» до дому, я порулил к Борееву. До обеда занимался программистскими делами, а на процесс принятия пищи меня неожиданно зазвала «баба-яга», у которой я застал и Сайко.
– А, наш ведущий специалист по темным силам,-приветствовал меня генерал-майор. - Или, может, просто бес?
– Ну, если я просто бес, то вы натуральный Вельзевул,-ответил схожим «комплиментом» я.
Бореев пощелкал кнопками на «обеденном» пульте, и через пять минут в кабинет из открывшейся дыры в стене вкатился колесный столик, накрытый на три персоны.
– Я ознакомился с планом профессора перевести тебя, Глеб, в научные работники нашей будущей экспедиции. Это хорошая идея, - сказал Сайко, набрасываясь на булочки со сливками. - У тебя имеется пара месяцев, дабы узнать все, что известно товарищам ученым. В итоге, может быть, они возьмут тебя в свою брахманскую касту.
– Касты, это, пожалуй, то, что нам нужно, - четко высказался Бореев. - Если бы нас не морочили догматики, давно уже управители, военные, ученые, рабочие и крестьяне были бы распределены по четким категориям. Желание остаться членом касты служило бы, кстати, основным стимулом к работе. А кто недостаточно бы старался - попадал бы в касту под названием «мусор».
– Правильно. Каждому свое. Хирургу - органы и операции, скульптору - натурщиц, алкаголику - водку. - Сайко уловил что-то свое.
– Так это ж Платон проповедовал, Михаил Анатольевич, -махровый реакционер, поборник инфантицида и певец гомосексуализма, - откликнулся я справкой. - Чего только стоит фразочка: «нет сильнее войска, чем то, что состоит из влюбленных воинов».
– Пусть и певец гомосексуализма, однако сторонник коммунизма для высшей касты. И реакционерство у него было здоровое - чем ближе к корням, к природе, тем лучше… Так вот, о высшей касте. Имей мы десять миллионов настоящих ученых, зашоренных на одной науке и находящихся на приличном содержании, какой бы рывок в науке произошел. Тогда бы точно нашлись связующие механизмы между Ф-полем и начальными физическими взаимодействиями, например, кварково-гравитонными.
Обеденный столик с нагруженными на него грязными тарелками из-под первого блюда упорно не желал отъезжать, нагло тычась нам в руки - видимо, автоматика барахлила. Наконец принужденно улыбающийся Бореев отпихнул его ногой, и тот убрался. Чтобы вскоре аккуратно вернуться, но уже с порциями второго.
Сайко, наконец, смог расслабиться, взять свою тарелку с бифштексом и шутливо прикрикнуть перед тем как впиться в мясо:
– Эй, вы, ерундиты, у Маркса ничего про высшую касту не чиркнуто.
– Карл не любил писать о неприятном. - с некоторой брезгливостью сказал Бореев. - Забыл, например, упомянуть, что прибавочную стоимость образует не только труд товарищей рабочих, но и знания, предприимчивость и хватка господ Эдисона, Кольта или Дизеля. Поэтому не указал, кем в светлом будущем заменить господ предпринимателей. Революционерами или, может, говночистами. От грустных мыслей у Карла болела голова и начинались фурункулы, - ехидно подытожил большой ученый.
– Ну, вы меня доведете. - с напускной угрозой произнес Сайко и добавил в оправдание классика:- У меня вот от любой умственной работы мозоли в мозгу образуются.
Настырный столик с чашечками кофе выскочил из дверки, на неимоверной скорости пересек помещение и выплеснул коричневый напиток на противоположную стену. Бореев поморщился, но продолжил:
– Во время войны уже после ранения в голову меня перевели на хозработы. Я и еще пяток таких же доходяг рубил сосенки -на дрова. В тот же лес повадились дровосеки из немецкой части. И что же вы думаете, мы там перекрошили друг друга с криками «ура» и «хайль»? Ничего подобного. Мы немцам рубили дрова, а они нам за это давали жратву. Вот это называется гармонией на самом естественном уровне.
– Слушайте, а что-нибудь хорошее Маркс сделал? - умученно произнес Сайко, не забывая поглощать пирожное.
– Много хорошего. Наш основоположник подметил, что концентрация средств и людей производит качественные скачки. Это относится и к науке. Какой колоссальный научно-технический рывок дает война! Даже холодная, не говоря уж о горячей. Например, Вторая мировая: реактивная авиация, ядерное оружие, ракеты, электроника - все оттуда. Гитлер сделал бы баллистическую ракету в сорок третьем и атомную бомбу в сорок четвертом - используй он еврейских физиков и инженеров вместо того, чтобы душить их газом.
– От долгой концентрации происходит истощение сил, хотя бы попробуйте подольше простоять на одной ноге, - вякнул я в противовес.
– А вот мы еврейских физиков и инженеров газом не душим, они же все равно пытаются от нас сорваться. Зажимают их что ли? - развел руками Сайко, не прекращая жевать конфету.-Однако, мы нынче, кажется, лишились человека, который придумывал внутренних врагов и тем самым мешал нашей стране создавать новое эффективное оружие.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
