– Доброе утро, Алек, – весело сказала она, ожидая, когда он обратит на нее внимание.
К ее разочарованию, Алек едва взглянул в ее сторону.
– Доброе утро, – пробормотал он в ответ. Присутствующий здесь Холмс подошел к ней сзади и прошипел:
– Это милорд.
Кейт бросила ему через плечо:
– Ты уже везде навел глянец? – И, не слушая, что он пробурчал в ответ, отошла от него.
Уязвленная невниманием Алека, Кейт опустилась на стул справа от него, не дожидаясь лакея, который устремился к противоположному концу стола, чтобы отодвинуть там стул. Как можно общаться за столом, находясь на таком расстоянии?
Взяв вилку, Кейт начала бесцельно тыкать ею в стоящую перед ней тарелку с едой. Алек продолжал читать газету, как будто ее не было здесь.
– Что-то интересное там? – спросила она, надеясь завязать разговор.
Алек медленно опустил газету и посмотрел на нее так, что она лишилась присутствия духа.
– Нет.
Кейт окончательно занервничала под его пристальным взглядом.
– Ты выглядишь ужасно серьезным. Кто-нибудь умер? – робко пошутила она. Алек, очевидно, не воспринял юмора. – Что там пишут? – Она указала на газету, чтобы как-то избежать его напряженного взгляда. Однако он не ответил.
Куда подевалось его красноречие?
Что ж, если он не хочет говорить, то пусть слушает.
Взяв тост, Кейт намазала его джемом и сказала:
– Уличный торговец на углу иногда читал мне и парням газету. У него был очень гнусавый голос, вызывающий раздражение. Мы не могли выдержать даже одной страницы и уходили, но не из-за его голоса, а потому что парни начинали чувствовать себя неловко. – Она сделала паузу, оценивая его настроение, перед тем как спросить: – И знаешь почему?
Прошло некоторое время, прежде чем Алек кивнул.
Наклонившись вперед с тостом в одной руке и ножом в другой, она сказала так, чтобы мог слышать только он:
– Этот тип был каким-то неестественным. – Когда Алек удивленно приподнял бровь, она добавила: – Каким-то манерным. – Его бровь приподнялась еще чуть-чуть. – Женоподобным. – Никакой реакции. – Юбочником. – Расстроенная его непониманием, она почти крикнула: – А чтоб тебя! Он был педиком!
Все, кто мог слышать ее, разинули рты. Позади нее раздался звук разбившегося бокала, и Холмс пробормотал извинения.
Кейт не обратила на это внимания. Она смотрела на Алека, и ей показалось, что на его сурово сжатых губах промелькнула легкая улыбка.
– Я понял тебя с первого раза, – медленно произнес он.
Нервозность Кейт начала спадать, и она подумала, что, наверное, ей только показалось, будто бы он не рад видеть ее.
Она облегченно улыбнулась.
Но он в ответ нахмурился.
В следующий момент Алек встал из-за стола, пожелал ей хорошего дня и, извинившись, вышел. Громкий звук его шагов по паркетному полу был отчетливо слышен.
Обычно хороший аппетит Кейт пропал. Отодвинув свою тарелку, она встала из-за стола и покинула комнату с тяжелым чувством.
Прошло более двух недель, но отношение Алека к ней не изменилось. Он был сдержанно вежлив и необщителен. Кейт не могла понять, чем вызвано такое изменение. Что она сделала?
Она строила различные предположения, но не находила ответа. По неизвестным ей причинам она с нетерпением ожидала, когда можно будет провести хотя бы несколько минут с Алеком за завтраком и ужином. Но как только она пыталась наладить с ним отношения, он вставал и уходил, ссылаясь на неотложную встречу или гору работы.
Кейт изнывала от тоски, не зная, чем заняться, и в голове ее бродили различные нехорошие мысли. Алек говорил, что найдет ей работу, но его слова явно расходились с делом. Он больше не упоминал о работе с того утра, когда впервые заговорил о ней. Кейт проводила время в безделье, временами поглядывая на закрытую дверь его кабинета, мимо которой старалась пройти лишний раз. Иногда ей хотелось сделать, что-то из ряда вон выходящее, чтобы только привлечь его внимание.
Она очень скучала по нему.
Глава 15
– Размышляешь, как расправиться со мной? – раздался голос, наполненный теплотой и раскаянием вместо холодной вежливости.
Потрясенная Кейт резко повернулась к говорившему.
Алек.
Сердце ее гулко забилось при виде его. Появление Алека в таком настроении было для нее подобно глотку свежей воды после трехдневного пребывания в пустыне. Этот мужчина не имел права выглядеть таким невероятно красивым, особенно когда она была сердита на него.
Но почему он вернулся? Он покинул дом десять минут назад, сказав Холмсу, что придет поздно.
Кейт не услышала его возвращения, потому что была погружена в размышления о том, как привлечь его внимание. Как ни странно, но его вопрос оказался вполне уместным, учитывая ход ее мыслей.
– Ты уверен, что хочешь знать, о чем я думала?
– Полагаю, я заслуживаю этого. – Алек улыбнулся по-мальчишески очаровательной улыбкой. – Я был… очень занят последнее время. Прости меня.
«Прости меня». Эти два слова мгновенно сняли боль, которую Кейт испытывала из-за его невнимания к ней. Она попыталась продолжать сердиться на него, но не смогла.
– Я надеюсь, ты не откажешься покататься со мной верхом, – неожиданно сказал он.
Кейт, наверное, удивилась бы меньше, если бы ее вдруг подхватил смерч и увлек в небеса. Она растерянно заморгала.
– Покататься верхом?
– Ну да. Ты и я на двух лошадях.
На лошадях? Кейт мысленно издала стон.
Ей очень хотелось заняться с ним чем-нибудь, но почему это не может быть игра в карты? Она умела ловко манипулировать с колодой и знала несколько трюков, в основном запрещенных. Если же Алеку очень нравилось иметь дело с животными, то почему это не могла быть кошка или птичка? Маленькая. Пушистая. Безобидная. Неужели обязательно надо было связываться с четырехногими чудищами? Она не умела управлять лошадью… и не хотела учиться. Но видно, черт ее дернул в этот момент.
– Как хочешь, – сказала она ровным тоном, пожав плечами.
Алек плутовски улыбнулся ей.
– Да, я хочу этого.
Спустя полчаса, когда Кейт вцепилась в поводья гнедой кобылы смертельной хваткой так, что казалось, суставы вот-вот вылезут из кожи, она пожелала, чтобы черт заставил ее также сказать Алеку всю правду.
– Говорю тебе, бесполезно сопротивляться, – пробормотала Кейт, глядя в затылок лошади, как будто это могло заставить животное повиноваться ей. Она была уверена, что кобыла по кличке Леди понимала ее недовольство, но намеренно старалась вывести ее из себя. – Проклятая скотина! Я сказала, двигай вперед!
Алек с улыбкой наблюдал за Кейт, вцепившейся в поводья. На ней была ее мальчишеская одежда, и она настояла на том, чтобы сидеть верхом, отказавшись от дамского седла – от этого проклятого хитроумного изобретения, каким Кейт считала его.
