Читаем без скачивания Ваше Сиятельство 3 - Эрли Моури

на египетский символ вечной жизни, — на перекрестке Ленская притормозила и за сквером Южных Механиков свернула на Куликовский проспект. — Молодая графиня положила его в тумбочку возле кровати и ей начал сниться странный мужчина в длинных серых одеждах. Несколько ночей подряд он приходил в сны и просил графиню провести некий магический ритуал, используя найденную в подвале вещь. Графиня Витте была очень любопытной дамой, долго ее уговаривать не пришлось. После ритуала мужчина из ее снов появился наяву. Он пришел к ней ночью в спальню. Шесть ночей подряд он пил ее кровь и занимался с ней любовью. После чего Элиза сама стала вампиром. А затем ночной гость, имя которого Элиза так и не узнала, исчез и больше не появлялся. Однако, графиня успела его полюбить. Она долго ждала его возвращения. Ее жизнь превратилась в мучение: мучение от постоянного голода и мучение от тоски по необычному возлюбленному. Поняв, что ее любовник больше не придет никогда, она его прокляла и стала по ночам выбираться в город, соблазняя мужчин, похожих на человека из снов, обрекшего ее на страдания. Графиня Витте приводила их в свой замок, подвергала мучениям, играла с ними в жестокие и приятные игры. Когда ее жертвы надоедали, она убивала их. Вот такая интересная фантазия.

— Я знаю эту историю. И она, ваша милость, вовсе не фантазия, — сказал я, поглядывая на виконтессу в зеркальце. — Это происходило на самом деле, только имя той девушки иное — Элисан. И случилась она в другом мире, где больше магии и нет техники. В мире, где на самом деле существуют вампиры и оборотни.

— Ваше сиятельство! — Светлана звонко рассмеялась. — Вам откуда это известно?

— Когда-то я жил в том мире. Я жил в многих мирах. Ты знаешь, что на самом деле мое имя Астерий? — я знал, что Ленская воспримет это как шутку. Но почему бы не пошутить? Пусть принимает истину, как ей заблагорассудится. Мне хотелось поиграть ей, и я знал, что она не против поиграть мной.

— Астерий… — мечтательно произнесла она и тоже посмотрела на меня в зеркало. — Красивое имя. Мне очень нравится.

— Только не называй меня так при посторонних, — предупредил я. — Даже Ковалевская не знает этого имени.

— Как это приятно и интимно. Да, Астерий. Пусть это имя будет иметь значение только для нас двоих. Я очень люблю все необычное. Ты на редкость необычен, поэтому мне особо нравишься, — сказала она с улыбкой, но без сомнений с полной серьезностью. — Не знаю, почему я не замечала тебя раньше. И в этом, кстати, тоже большая необычность. Пять лет мы ходили рядом, по коридорам одной и той же школы. Нет, я видела, конечно, тебя — одного из парней параллельного класса. Но настоящее внимание появилось внезапно, дней десять назад.

Я не стал ей говорить, что после двух поединков с графом Сухровым, сам того не желая, я попал во внимание всей школы. И слухи обо мне, как великом маге начали мигом разрастаться и во многом преувеличиваться. Так что во внезапном внимании ко мне виконтессы Ленской нет ничего необычного. Ах, да, есть еще флюиды Астерия. Они вполне могли сыграть свою роль. Ведь я этого хотел, и они сработали так, как надо.

Когда мы добрались до Южного входа в парк Мирослава, уже начало смеркаться. Просторная площадка перед воротами была заполнена эрмимобилями, поодаль стояло несколько виман, значит, ведьмы и им сочувствующие слетались на эту расчудесную ночь с разных районов столицы и ближних городов. В небе уже проступили первые звезды.

— Прежде, чем идти, надо одеться соответствующе. Астерий, у меня есть кое-что и для тебя, — сказала Ленская, остановив свою «Электру», рядом со старым «Енисеем».

— Элиза, а какую роль в этом спектакле ты отводишь мне? — я открыл дверь и вышел из машины.

— Элиза? — переспросила она. — Почему, Элиза? Ведь я не называю тебя Федей или Антоном? Я — Элсиан. Или ты не веришь в переселение душ? Астерий… — ее пальчики вцепились в мою рубашку, потом их хватка стала мягче. Виконтесса положила ладонь мне на грудь: — Ты сомневаешься, что я помню то жуткое одиночество в замке, которое не могли скрасить стоны моих жертв? Мне не принесла удовлетворения даже смерть, и поэтому у меня свои счеты с этим миром, хоть он и новый для меня.

— Прости, Элисан, но ты не ответила на мой вопрос? — напомнил я, задержав слишком теплую для вампирши ладонь.

— У нас все по-настоящему, правда же? — она подошла к багажнику «Электры», открыла его и достала сумку с одеждой. Что-то отложила в сторону и развернула черный, бархатистый плащ.

— Дорогая, я спросил кое о чем, — напомнил я, не позволяя ей отвертеться от вопроса. — Какова роль уготована мне? Я стану одной из твоих жертв и буду страдать? Вообще-то, я уже страдаю. С момента твоего дразнящего укуса в шею.

— Тебе отведена важная роль черного колдуна. Вот, возьми, — она протянула мне плащ, затем достала колпак и накладную бороду. — И это… — виконтесса вытянула посох, сделанный из сучковатой палки с черепом какого-то зверька в навершие. — А мне… — продолжила она, ковыряясь в багажнике, — вовсе не вампирши, но ведьмы. Да, молодой ведьмы, жаждущей темной славы и признания. Я люблю перевоплощаться, но ты можешь по-прежнему называть меня Элисан. Мне нравится это имя я пока не собираюсь его менять.

— Как я понимаю, эта юная ведьма по сюжету стала любовницей черного колдуна? — я прижался к ней сзади, пока она, наклонившись, пыталась еще что-то достать из багажника.

Виконтесса замерла, и я почувствовал, как трепетно вздрогнули ее ягодицы от встречи с моей твердью, снова рвавшейся из джанов.

— Не надо торопить сюжет, мой друг. Просто наслаждайся его течением. Мой опыт подсказывает, что нужно наслаждаться каждым глотком крови, а не вожделеть миг, когда она будет выпита вся, — она вильнула бедрами и медленно выпрямилась. И сказала, когда я прижал ее к себе: — Нужно идти. Ночь ведьм уже началась.

Отпустив ее, я произнес:

— Гертан арджах муи ронг! — и ударил посохом в землю, одновременно активируя «Огненный Лотос».

Лепестки пламени в один ослепительный миг развернулись в том месте, куда пришелся удар моего «волшебного» орудия.

— Ты восхищаешь, Астерий! — «ведьма», надев колпак, с восторгом смотрела на трепетавший между камней огонь. — Пусть будет больше волшебства в эту ночь!

Ленская взяла мою руку, и мы пошли к воротам парка Мирослава. Хотя сегодня его правильнее называть Сады Гекаты. Это парк занимал огромную площадь — около трехсот гектар — и южнее Царских прудов переходили в лес. Часть его, тянувшаяся по речке-Яженки, имела дурную славу, будто там основалась нечистая сила. И в самом деле туда часто заглядывали ведьмы и колдуны. Возле болота там стоял мертвый лес: голые, скрюченные стволы деревьев, поляны, отмеченные странными знаками из камней, алтари с потеками жертвенной крови. Но все это располагалось далеко от ворот, через которые мы зашли. Здесь Сады Гекаты представляли собой обычный, несколько запущенный парк с выложенными камнем дорожками, редкими беседками и лавочками, статуями из темного камня, иногда стоявшими по краю аллеи и в его глубинах.

В опустившейся темноте мерцали костры, вокруг которых собирались ведьмы и их поклонники. В Москве имелись дамы, которые на самом деле занимались колдовством, порю не самым светлым, но настоящих ведьм здесь было немного. В основном собирались девушки, которым хотелось поиграть, провести эту ночь, пережив особые впечатления, приобщиться к тайне и испытать нечто острое, неведомое. Таковой была моя спутница — госпожа Элисан. Ее восторженные глаза смотрели в сторону ближних костров, а милейшее личико улыбалось под ведьминым колпаком в предвкушении впечатлений.

— Нам нужно добраться до статуи Гекаты. Там всегда самое интересное, — сказала Ленская.

— Знаешь, где это? — я замедлил шаг, прислушиваясь к разгульной песни, которая доносилась от беседки, освещенной фонарями. — Бывала здесь раньше? — выразил я догадку.

— Да, мой колдун. В прошлом году провела здесь прекрасную ночь — ночь великолепного колдовства. До сих пор вздрагиваю от тех прекрасных переживаний, — она рассмеялась, точно зазвенел колокольчик.

— Чертова ведьма, ты восхищаешь! — я обхватил ее, решительно притянув к себе. — Признавайся, сколько светлых душ загублено тобой? — ответа я не ждал, меня больше интересовал вкус ее губ.

Ленская позволила недолгий поцелуй и вывернулась из моих рук.