Диана, уже одетая, похлопала Сибель по плечу.
– Ты не будешь никому помогать принимать ванну, кроме меня! – твердо сказала она, нежно подтолкнув служанку: – Давай одевайся. Нам нельзя опаздывать.
Пока Сибель занималась своим туалетом, Диана подошла к зеркалу и взбила волосы. Хотя вечерняя трапеза еще не началась, она слышала голоса и смех, доносящиеся снизу. Довольная, она отступила на шаг, чтобы оглядеть себя.
Ее сегодняшнее платье – единственное из гардероба леди Кэтрин было из тяжелого шелка цвета абрикоса. Оно было с широкими по локоть рукавами, отороченными собольим мехом. Пышная юбка, подобранная с одной стороны, открывала кружевную черную нижнюю юбку. Серебряный плетеный пояс стягивал тонкую талию Дианы. В честь торжества Сибель тоже было разрешено надеть одно из платьев леди Кэтрин, которое Диана помогла ей выбрать.
Диана отвернулась от зеркала и взглянула на Сибель. Одетая в скромное бледно-зеленое шелковое платье, девушка грела руки у очага. Диана улыбнулась, отметив, как идет Сибель этот наряд и как выделяется ее тоненький силуэт на фоне огня.
Вдруг улыбка Дианы погасла. Кровь отлила от ее лица и подкосились ноги. Сибель что-то говорила: губы ее шевелились. Но из-за шума в ушах Диана не могла ничего расслышать.
Пламя взвилось и охватило Сибель. Оно поднималось все выше и выше, и языки его, казалось, охватили девушку с головы до ног. С криком ужаса Диана бросилась к ней.
– Что случилось? – встревоженно спросила Сибель.
Диана молча наблюдала, как языки пламени съеживались и возвращались обратно в очаг.
– Что случилось, миледи? – голос Сибель дрожал.
Диана протянула руку и схватила Сибель.
– Отойди от огня! – резко приказала она. Пытаясь объяснить что-то смущенной Сибель, она добавила робко: – Ты стояла так близко к огню. Твоя юбка...
Когда они вошли в обеденную залу спустя несколько минут, Диана все еще дрожала. Она усиленно пыталась отогнать от себя видение. Это не может быть правдой. Она не позволит, чтобы это стало правдой.
«Глупости», – сказала она себе. То, что она увидела, вовсе не похоже на огонь очага. А в другом месте Сибель не грозит опасность от огня. Похоже, это видение Дианы было символическим. Решив так, она успокоилась.
Убедив себя, Диана откинулась на спинку стула и стала с удовольствием слушать менестрелей. Через некоторое время в зале появился настоящий парад слуг, несущих огромные подносы с едой. Пока гости наслаждались великолепной трапезой, барды продолжали рассказывать истории о вечной любви.
Диана слушала вполуха. «Почему, – думала она, вонзая зубы в кусок оленины, – эта любовь такой неуловимый предмет?» Она вспомнила многочисленных ухажеров, которые приходили сначала к ее отцу, потом к брату – последним и самым отвратительным из которых был Дональд Кэмпбелл.
Ни один из них не пробудил в ней ничего, кроме отвращения. Когда они прикасались губами к ее руке в знак приветствия, в лучшем случае, они не пробуждали в ней ничего. В худшем случае, как было с Дональдом, у нее от отвращения бегали мурашки по коже.
Диана ополоснула руки и потянулась к бокалу с вином, поглядывая на Торна. Сегодня он был одет необыкновенно элегантно – истинный лорд из всех тех, кого она когда-либо видела. Поверх клетчатой юбки-кильта он надел в тон ей темно-зеленый вельветовый жакет. Серебряная брошь с крестом Мак-Кендриков скрепляла перевязь, диагональю пересекающую его широкую грудь. Кожаная сумка у пояса была инкрустирована камнями, как и наконечник его декоративного кинжала.
Но не одежда создавала образ властного и прирожденного лидера. Она взглянула на его сильные руки, держащие кубок. Дрожь прошла по ее телу, когда она вспомнила, как эти руки ласкали ее. Прикосновения этого мужчины не вызывали у нее отвращения и не оставляли ее равнодушной. Желание охватывало ее всякий раз, когда он близко подходил к ней, и она чувствовала исходящее от него тепло.
Но любить? Нет, решила она, отводя глаза от человека, которого не могла так просто выбросить из головы. Она не должна путать желание с любовью, строго сказала она себе. Пример ее брата, и даже отца, ясно давал понять, что влечение – это чувство, которое проходит.
Конечно, думала Диана, усмехаясь и беря у проходящего слуги сладкий пирожок, никто до сих пор не говорил ей, что женщина тоже может испытывать такие сильные эмоции. Если быть честной с самой собой – а Диана редко поступала иначе, – приходится признать, что этот человек пленил ее воображение с первого взгляда.
При других обстоятельствах, продолжала размышлять Диана, ей ничего не стоило влюбиться в него. Он привлекал ее, как ни один другой мужчина. Увы, обстоятельства были иными. Можно сказать даже, они были непреодолимыми.
Когда обильная трапеза подошла к концу, вечер только начался. Пронзительно запели волынки, и мужчины обоих кланов начали соревноваться в мастерстве местных колоритных танцев. Даже Торн принял участие, и Диана с любопытством и восхищением следила, как он без устали выписывает сложные фигуры бурного шотландского танца. Волынки взвыли особенно громко, и танец завершился. Мгновение спустя Торн сел рядом с ней.
– Я и не думала, что вы обладаете такими талантами, милорд, – сказала Диана и улыбкой.
Несмотря на темп пляски, дыхание Торна не сбилось. Только взъерошенный вихор на лбу указывал на то, что он не просто поднимал свой кубок, а чем-то активно занимался.
– О, дорогая, – подмигнул он ей, – во мне еще много того, что скрыто от ваших глаз.
В этот момент к Торну подошел седовласый мужчина. Он с неохотой отвернулся от Дианы, чтобы поговорить с главой клана Кармайклов.
Она улучила момент, чтобы рассмотреть залу. Улыбка исчезла с ее губ, когда она увидела, что Энгус направляется к Сибель. Она заметила, как осторожно и нерешительно рыцарь усаживается за стол рядом с Сибель. Хотя она не могла слышать их разговор, но видела и вспыхнувший румянец на щеках Сибель, и то, как она с готовностью повернулась к нему.
Заметив необычно оживленное выражение зеленых глаз своей служанки, Диана вздохнула. От нее не укрылся интерес рыцаря. И было очевидно, что Сибель, осознавала она то или нет, начинала разделять его интерес. Но у них ничего не получится, мрачно размышляла Сибель. Как и у нее с графом Данморским.
«Ах, Сибель, – подумала Диана, отворачиваясь и прихлебывая вино, – не совершай моей ошибки». Она знала, что сердце Сибель еще ранимее, чем ее собственное.
Погрузившись в свои мысли, Диана вздрогнула при звуке голоса Торна.
– Что-то случилось? – спросил он, беря ее за руку. – Еще мгновение назад вы улыбались. А теперь печальны. Хотя, – поддразнил он, – я понимаю: с моим отсутствием пропадает и ваша улыбка.
