— Я нашла тебя по электронной базе. Там видны все передвижения знатных фамилий, если они не заявили о секретности. Рей ничего не говорил о Мелинде, только про бой, — в лоб сообщила Эймердина, выходя из лифта. И заметив, как я разом напряглась, быстро добавила. — Не переживай, нашим не скажу.
Это было неожиданно и приятно. Невольная, слабая улыбка напросилась на губы.
— Спасибо, — проронила я тихо.
Эймердина кивнула, словно отдавала честь, и мы заспешили на выход.
Как и при входе нас тщательно исследовали, признали не опасными во всех смыслах слова и выпустили наружу.
Темно-бордовая машина ждала в больничном дворике. Размером с небольшой джип она выглядела изящно и даже красиво.
Эймердина запрыгнула на водительское кресло, словно ковбой в седло, обернулась и снова одарила меня шальным взглядом очень наадреналининного существа.
И вскоре я поняла ее реакцию.
Эймердина лихачила как заправский гонщик. Машина совершала такие кульбиты, что у меня то и дело захватывало дух, про ощущение невесомости уже и говорить не стоит.
Мы камнем падали вниз, чтобы юркнуть в арку между зданиями и ракетой взмывали вверх, чтобы перемахнуть через небоскреб. Притормаживали на полном ходу, если путь пересекало другое авто и разворачивались на 360 градусов, чтобы встроиться в пеструю реку небесного шоссе. Бочком проскальзывали в узкие зазоры между небоскребами и «со скоростью света» преодолевали свободные пространства, даже в глазах рябило.
В тете Рея определенно умер летчик-испытатель.
Как ни странно, головокружительный в прямом смысле слова полет не нагнал еще больше страху. Скорее наоборот — я расслабилась, и смогла немного успокоить расшатанные нервы.
Кажется, пословица «клин клином вышибают» и впрямь работала.
Острые ощущения совершенно вытеснили панический страх за Рея. Хотя бы на время.
Ночную столицу Мельраны — Марру окутал рассеянный свет витрин, фонарей и рекламных вывесок. И, что самое поразительное, лучи сплетались в причудливый рисунок, похожий на цветной фрактал. Он трепетал, двигался, менялся по мере того как зажигались или гасли разные лампочки.
Как мельранцы умудрились создать это чудо, для меня так и осталось загадкой. Небоскребы поблескивали во тьме лакированными боками, едва уловимые в машине запахи ночной жизни мало отличались от земных. Алкоголь, жареная, вареная, пареная еда, парфюмерия… Бешеная смесь, от которой так и хотелось продышаться.
На долю секунды машину наполнил приятный запах запеченного картофеля и сразу же сменился приторно-сладким ароматом горячего шоколада. У меня во рту все слиплось, захотелось срочно выпить воды.
Мы миновали несколько воздушных трасс, перестраиваясь и перескакивая из одной в другую перед самым носом ближайших авто. Нам сигналили и делали неприличные знаки в окна. Но Эймердине все было нипочем. Она все больше мне нравилась.
Вскоре центр города остался позади, и мы свернули к лесу.
Эймердина, похоже, включила дополнительное освещение — дополнительные фары и «нижние лампочки» — они крепились на днище машины. Впереди и вокруг нас разлился рассеянный желтоватый свет, вырывая из тьмы то верхушки деревьев, то ночных мотыльков, то неосторожных птиц.
Я думала, что мы снова пролетим над пушистым зеленым ковром лесных крон. Но вместо этого машина резко развернулась, описала круг и начала садиться прямо посреди луга.
Искусственное освещение золотистой пыльцой припорошило травяное море, волнующееся под порывистым ветром.
На мой потрясенный взгляд Эймердина хмыкнула, и нажала очередную кнопку на панели управления.
На круглый клочок поля пролился зеленовато-голубой свет и… вместо травы, цветов перед нами вырос черный замок. Вот это да-а-а! Технологии невидимости на Мельране достигли гораздо больших высот, чем на Земле. Здание, которое мимикрирует под окружение… я читала про такое, но даже не думала увидеть воочию.
Увы! Из-за страха за Рея в полной мере оценить удивительные технологии мельранцев не удавалось. В ушах стучали молоточки, в груди кололо, ледяной ком спазмом скрутил желудок. В дороге я хоть немного отвлеклась. Теперь же… замерла, оцепенела. А замок, похожий на готический, с длинными, остроконечными башнями, темными витражами и шпилями с золотистыми флажками неминуемо приближался.
Эймердина прибавила газу. Я в ужасе сжала кулаки — машина летела прямо в витраж, на втором этаже дворца. Вот он совсем близко, прямо перед носом. Надежда, что витраж уедет куда-нибудь вверх, откроется, как дверь не оправдалась. Аляповатая картинка из прозрачного разноцветного пластика так и оставался на месте. Я зажмурилась, Эймердина шепотом извинилась и… машину залил густой, желтый свет.
Я вовремя приоткрыла глаза, чтобы заметить как хвост авто скользит сквозь витраж… Еще одна обманка зрения! Здорово у них тут все устроено!
Мы приземлились на громадной парковке, похожей на те, что отстраивают возле торговых центров. Оранжевые столбики с номерами, черный пластиковый асфальт, расчерченный разного размера прямоугольниками и трапециями — все здесь выглядело знакомым.
Эймердина кивнула мне, и мы в едином порыве выскочили из машины.
Сердце заколотилось быстрее. Казалось, эхо моего пульса разносится по всей громадной парковке.
Эймердина потянула за рукав, и я побежала за ней, старательно поднимая ослабевшие колени. Мы пересекли половину парковки, забитой почти под завязку. Разноцветные машины всех видов, марок и габаритов пестрой лентой мелькали по сторонам.
Запах чего-то то ли пережаренного, то ли горелого ударил в ноздри и сразу исчез. Наверное, тут установили те же вытяжки, что и в больнице, только чуть похуже, подешевле.
Эймердина притормозила возле столба-многогранника, и навстречу нам выехало знакомое виртуальное табло. В отличие от больничного, все записи на нем были на мельранском. Эймердина быстро выбрала несколько вариантов, ее кольцо пикнуло, сообщая о снятой сумме, и из призрачного экрана выросли кнопки виртуальной клавиатуры. Тетя Рея набрала что-то мельранскими буквами, перемежая их с цифрами.
На мой потрясенный взгляд торопливо пояснила:
— Всех подряд сюда не пускают. У каждой семьи индивидуальный код пропуска. Незнатные могут попасть только по особому приглашению. Тоже с кодом. Только одноразовым.
На дальнейшие объяснения Эймердина не разменивалась, да и у меня вдруг родилось и росло ощущение, что время утекает как песок сквозь пальцы. Что мы ужасно опаздываем и вот-вот не успеем к чему-то жизненно-важному.
Додумать эту мысль мне не удалось — сверху рухнула кабинка лифта, серебристая, как и в больнице.
