– Ну? И когда ты наконец повзрослеешь?
Малыш залепетал что-то в ответ, улыбаясь во весь рот, захлопал по воде ладошкой. Алексей посидел на краю ванны и потом взял с полки игрушку и протянул Владику.
– Слушай, вот тебе утенок! Ты поиграй, а я сейчас, ладно?
Малыш схватил резинового утенка и, смеясь, зашлепал им по воде.
– Молодец! – похвалил Алексей. – Я быстро! Только выпутаюсь из засады!
Он выскользнул из ванной, быстро прошел в свою комнату и рухнул на стул перед компьютером. Сражение продолжилось. Неизвестно, сколько времени оно длилось, но закончилось все внезапно. И навсегда.
Крик матери, который услышал Алексей, пронзил ему уши, сердце и запомнился на всю жизнь. Еще не добежав до ванны, он уже знал, что там увидит.
Мать стояла у двери, держась рукой за косяк, и словно оцепенела. Она уже не кричала, лишь хватала воздух ртом, и из ее горла вырывался страшный хрип. Алексей перевел взгляд и увидел Владика. Тот плавал в ванне, глядя открытыми глазами в потолок. Лицо его было полностью погружено в воду.
Алексея обдало ледяным холодом. Он вбежал в ванную, выхватил Владика из воды – голова малыша безвольно болталась, как у мокрой тряпичной куклы, – положил его на пол и стал делать искусственное дыхание.
Он делал и делал, делал и делал, даже когда устал, даже когда понял, что все бесполезно, даже когда квартира наполнилась чужими людьми, – делал и знал, что брата у него больше нет, мать уже никогда не станет прежней, жизнь непоправимо изменится и впереди будет только кошмар. И виноват в этом только он один.
3
– Алеша? – негромко окликнула Ирина. – О чем ты задумался?
– Ни о чем. – Он мотнул головой, прогоняя воспоминание, больше похожее на отголосок кошмарного сна.
– Иди ко мне.
Она притянула его к себе и обняла. Алексей попытался высвободиться:
– Не уверен, что мы сейчас должны…
– Именно сейчас и должны. Сейчас!
Она еще сильнее притянула его к себе и страстно поцеловала в губы.
Было это несколько недель назад, но Алексею казалось, что он до сих пор ощущает на губах вкус того поцелуя. И сейчас, стоя в ванной у зеркала и хмуро глядя на свое отражение, он размышлял.
Ребенок… А был ли ребенок? Вдруг Ирина сказала это нарочно – чтобы раззадорить его? Женщины склонны к хитрости и садизму, даже лучшие из них, об этом писали и Достоевский, и Ницше.
Хорошо, если так. Уж лучше обман, чем убийство.
Алексей вдруг ощутил на себе чей-то взгляд и завертел головой, хотя знал, что в квартире, кроме него, никого нет. Обманчивое ощущение. Это все от нервов. Надо выпить успокоительное, и чем скорее, тем лучше.
Он должен быть спокоен и тверд. Ведь сегодня ему предстоит убить человека. Взрослого. Огромного, похожего на гориллу, такого же грубого и тупого. Если вдуматься, его и человеком-то считать нельзя. Так, грубая поделка, заготовка, болванка, полуживотное, чей уровень интеллектуального развития уступил бы даже уровню неандертальца. Но главное – он настоящий лютый зверь, который бьет Ирину и когда-нибудь прибьет до смерти. А значит, нужно действовать. Сегодня!
Алексей посмотрел на свое отражение в зеркале. Лицо бледное, осунувшееся. Под глазами тени. Это от бессонницы, ведь он толком не спал уже много дней.
Он открыл кран, подставил руки под струю, набрал пригоршню холодной воды и плеснул себе в лицо. Вода немного освежила его. Он поднял голову и снова взглянул в зеркало. На мгновение аспиранту показалось, что с отражением что-то не так – двойник смотрит на него неприязненным и даже злым взглядом, а по его лицу пробежало что-то вроде легкой ряби, похожей на дрожь.
– Это все нервы, – хрипло пробормотал Алексей. – Просто нервы.
Он закрыл глаза, мысленно досчитал до пяти и снова открыл их: с отражением все было в порядке. Никакой ряби. Лицо осунувшееся, но совершенно обычное… Вдруг он заметил кое-что странное. Во-первых, зеркало слегка запотело, хотя в инструкции было написано, что зеркала в «Умном доме» не запотевают. Во-вторых, на зеркале проступил рисунок – словно кто-то начертил его пальцем на запотевшей поверхности.
Алексей взял с полки очки, надел их и вгляделся в рисунок. Это было что-то вроде спирали… Нет, точнее сказать – лабиринта, состоящего из концентрических кругов, в середине которого виднелся крестик с закрученными на манер свастики концами.
«Откуда это здесь?» – озадаченно подумал он.
Должно быть, он сам тронул стекло, когда клал очки на полку. Или пытался протереть его – чисто машинально. Да, скорей всего, так и было.
Алексей поднял руку и провел ладонью по рисунку. Зеркальная поверхность очистилась, и он вновь отчетливо увидел свое осунувшееся лицо. Вздохнув, он вышел из ванной.
В комнате молодой человек прошел к единственной коробке, которую привез с собой, – там лежали книги. Распаковав ее, он извлек толстенный словарь «Мифология», уселся на диван и принялся листать страницы, время от времени поправляя очки и скользя взглядом по строчкам.
Наконец он нашел то, что искал. Концентрические круги, лабиринт – все выглядело очень похоже. Алексей углубился в чтение статьи.
«На Русском Севере лабиринты принято называть вавилонами. Это искусственные сооружения, выложенные из камней в виде спиралевидных дорожек. Их во множестве находят на побережьях Баренцева, Белого и Балтийского морей, а также на островах, полуостровах, в устьях рек. Располагаются подобные лабиринты как поодиночке, так и группами.
Племена саамов считают, что лабиринты строили в честь божеств – сейдов, приписывая их сооружение историческим или мифическим личностям. Сейды, по поверью, «злые» камни, которые надо задабривать, принося им жертвоприношения».
Алексей перелистнул страницу и взглянул на фотографии знаменитого Шартрского собора во Франции.
«Попав в широкий неф собора и полюбовавшись витражами, посмотрите себе под ноги, и увидите изображение лабиринта. Лабиринт Шартра состоит из огромного множества концентрических кругов, выложенных цветными камнями. Дорожки лабиринта, никогда не реставрировавшегося, стерты коленями тысяч паломников: в церковных записях он называется «путь в Иерусалим» и символизирует путь человеческих душ к Небесному Иерусалиму. Однако, по мнению некоторых ученых, лабиринт шартрского типа представляет собой модель мира, а путь в лабиринте есть не что иное, как путешествие души от Бога (внешняя окружность) до дьявола (в центре) и обратно».
Алексей поднял взгляд от словаря и задумчиво наморщил лоб. Некоторое время он обдумывал прочитанное, а затем снова опустил взгляд на страницу.
«Лабиринт, конечно, не изобретение шартрских мастеров. С египетских и греческих времен их известно немало. Существовали они и в других готических соборах, но в эпоху Просвещения лабиринты в Оксере, Сансе, Реймсе, Аррасе, Амьене уничтожили ревнители веры. Сам собор был построен на месте древнейшего святилища друидов. Друиды чувствовали и использовали энергию земли, они возвели в Шартре дольмен – сооружение в виде большого каменного ящика, накрытого плоской плитой. В центре дольмена был священный мистический колодец. Этот колодец, существующий до сих пор, – потомок священного источника, колодец друидов, хранящий память и о древних обрядах очищения, и о кровопролитных битвах, и опустошительных…»
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
