Сулла оставил в Малой Азии два легиона, а с прочим войском выступил в Италию. То, что за этим последовало, можно назвать возобновлением гражданской войны. Цинна и другие реформаторы большей частью опирались на италиков, и те в 84 г. до н. э. снова оказались перед лицом римской армии с тем же полководцем во главе, что и пять лет назад.
На этот раз удача изменила жителям Италии. Цинна погиб во время мятежа, а армия партии популяров продолжала отступать. Наконец, в 82 г. до н. э. Сулла одержал решающую победу у Коллинских ворот Рима (у тех самых ворот, к которым подошел Ганнибал во время своего похода вековой давности). Это положило конец всякому сопротивлению, и первая гражданская война завершилась.
Сулла одержал полную победу. он с помпой отпраздновал триумф и прибавил к своему имени прозвище Феликс («счастливый»). Он возродил старую должность диктатора, которая существовала при Цинциннате, и в 81 г. до н. э. (672 г. AUC) стал диктатором Рима. Однако теперь ситуация не носила характер чрезвычайной, и держателя этой должности не ограничивали жесткие сроки, как было при Цинциннате. Сулла захватил власть на неопределенное время и мог бы стать абсолютным монархом или диктатором в современном смысле этого слова.
Теперь наступила очередь Суллы казнить тысячи своих политических противников. Многие представители партии популяров, включая некоторых сенаторов, погибли, но это было не простое проявление жестокости или кровожадности. Многие из тех, кто был внесен в список кандидатов на казнь, не совершили никаких особых преступлений против Рима или Суллы, они просто владели собственностью. Собственность казненных за государственную измену отходила в пользу Рима. Она продавалась с торгов, и Сулла и его сподвижники участвовали в них. Никто не осмеливался состязаться с ними, и приспешники Суллы получали имущество казненных практически даром. Таким образом, гибель людей становилась для Суллы средством самообогащения, а также обогащения его друзей.
Среди тех, кого едва не казнили, был молодой аристократ по имени Гай Юлий Цезарь, племянник незадачливого римского полководца времен гражданской войны, которого сменил Сулла. Юный Цезарь был племянником жены Мария, а его собственная была дочерью Цинны. Сулла повелел ему развестись с женой, но у Цезаря хватило мужества отказаться. Для него это могло закончиться гибелью, но ходатайство знатной родни спасло его. Сулла с большой неохотой согласился сохранить ему жизнь, при этом недовольно (но верно) заметив: «Присматривайте за этим молодым человеком — он очень похож на Мария».
Сулла занялся восстановлением власти сената и ослаблением антисенатских влияний. Он назначил новых сенаторов взамен уничтоженных Марием и увеличил их число с трехсот до шестисот. В это число он включил эквитов (как предлагал Друз за десять лет до того), чтобы укрепить связь землевладельцев и деловых кругов. Он резко ослабил институт цензоров и трибунов и издал указ о том, что уход полководца вместе со своей армией из провинции, к которой он приписан» приравнивается к государственной измене. Он также подверг пересмотру и обновлению римский свод законов, освободил его от чрезмерной зависимости от Двенадцати таблиц и позволил преторам создавать новые прецеденты, отвечающие современным нуждам, при этом прочно закрепив все юридические функции за сенатом.
Сулла также жестоко наказал те области Италии, которые активно выступали на стороне Мария. Были полиостью уничтожены остатки самнитской и этрусской культур. И это он тоже обратил на пользу сенату, поселив своих солдат на освободившихся землях в надежде, что они будут служить прочной опорой сенатской власти в будущем.
В 79 г. до н. э. Сулла посчитал, что его реформы завершены, и Рим вновь стал тем старым добрым Римом, каким он его себе представлял.
В связи с этим он отменил диктатуру и вернул всю власть сенату. В следующем году он умер в возрасте шестидесяти лет.
Но реформы Суллы не принесли никакой пользы Риму. Изменения в законодательстве остались, а все остальное почти сразу же сошло на нет. Сенат не смог уже больше вернуть былое могущество и с тех пор полагался лишь на милость полководцев.
Во время своей диктатуры Сулла пытался поддерживать спокойствие на Востоке. Некоторые мелкие военачальники в этом регионе пытались стяжать себе славу стычками с Митридатом (иногда это называли Второй Митридатовой войной), но Сулла прекратил их и в 81 г. до н. э. заключил мир на условиях, завершивших в свое время первую войну.
Однако Митридат знал, что расслабляться нельзя. Внутренние беспорядки не позволяли Риму проявить свою силу, но нельзя было веч-но надеяться на эти беспорядки. Римляне никогда не простят ему резню италиков в Малой Азии в 88 г. до н. э., как не простили они Карфагену резню при Каинах. Доказательством тому было то, что римский сенат медлил с ратификацией мирного договора, который оставался лишь частным соглашением с Суллой, а Сулла умер в 78 г. до к. э.
Поэтому Митридат понимал, что следует быть готовым к возобновлению войны и ждать удобного момента для удара. И такой момент наступил, когда в 74 г. до н. э. умер, не оставив наследника, царь Вифинии Никомед III.
Никомед всегда был верным союзником Рима и постоянно вел с Митридатом войны. И вот, чуя приближение смерти, он, чтобы навсегда обезопасить Вифинию от ее понтийского врага, предпринял шаг, казавшийся ему естественным. он завещал Вифинию Риму, и та стала римской провинцией.
Митридат объявил это завещание незаконным, и, вторгшись в Вифинию с большой армией, занял ее. Так началась Третья Митридатова война, и вновь Митридат сметал все на своем пути.
Сулла, покинув Малую Азию, оставил вместо себя заместителя. Им был Луций Лициний Лукулл, племянник Метелла Нумидийского, который воевал против Югурты.
Лукулл, способный, но суровый и неприятный человек, доверил командование в мелких стычках Второй Митридатовой войны своим полководцам, а сам занялся реорганизацией административных структур Малой Азии. Он обложил тяжелой данью города, помогавшие Митридату, и часть денег осела в его сундуках.
И вот теперь, когда Митридат вновь начал бесчинствовать, Лукулл предпринял решительные меры. Он разбил Митридата в нескольких сражениях и оттеснил его назад к Понту. В 73 г. до н. э. он сам вторгся в Понтийское царство и заставил Митридата отступить на восток к Армении.
Арменией в то время правил сильный монарх Тигран. который стал царем в 95 г. до н. э, и укрепил свою власть путем завоеваний и реформ, так же как и Митридат в Понте. Тигран женился на дочери Митридата, и два царства фактически были союзниками. Тигран с самого начала помогал Митридату, но из осторожности не принимал участия в военных действиях.
Именно ко двору зятя и бежал сейчас Митридат. Под впечатлением сокрушительных римских побед Тигран, может быть, и выдал бы Митридата римским послам, которые прибыли за ним в 70 г. до и. э., но те вели себя слишком дерзко, и оскорбленный царь решил сражаться.
Лукулл немедленно вторгся в Армению и разбил большую, но плохо обученную армию Тиграна, в 69 г. до н. э. захватил столицу Армении и обратил в бегство и Тиграна, и Митридата. Лукулл пустился в погоню. Но его жесткий и упрямый характер был не по душе его подчиненным. Им пришлось идти на восток, штурмуя неприступные горы, под командованием непопулярного полководца, и они взбунтовались. Из-за этого Лукуллу пришлось отойти на запад, а Тиграну и Митридату удалось вернуть часть своих территорий.
Во главе мятежных войск ничего более Лукуллу сделать не удалось, и в 66 г. до н. э. он был отозван в Рим. Здесь его любили не больше, чем в Малой Азии, и он даже не пытался участвовать в политической жизни. Партия популяров отсрочила его триумф, но в конце концов он его получил и прибавил к своему имени прозвище Понтийский.
После этого он ушел на покой и зажил в роскоши на великолепной вилле на деньги, отнятые у несчастных жителей Малой Азии.
Лукулл особенно прославился изысканными и дорогими обедами, которыми он потчевал своих гостей. Ему первому из римлян доставили из понтийского города Цераса некие красные ягоды. Римляне назвали их в честь этого города, отсюда произошло французское «cerise» и английское «cherry» (вишня).
Многих гостей принимал Лукулл за своим столом, но вот однажды, когда приготовили особенно изысканный обед, слуги спросили, для кого он, ибо никто не был приглашен. «Сегодня, — объяснил Лукулл, — Лукулл в гостях у Лукулла». И отобедал в одиночестве.
