Подойдя к нему, Сесилия снова улыбнулась.
– Красивое место, – сказала она, присаживаясь.
– Да, очень. – Артан протянул девушке кусок хлеба, затем разрезал пополам оставшийся кусок сыра. – Я заприметил это местечко, когда ехал в Данбарн. Тогда я тоже делал здесь привал. Даже заночевал здесь и ужинал рыбой, которую поймал в озере. Может, мне и сейчас немного порыбачить?
– Мне кажется, нам нельзя долго тут задерживаться.
– Да, верно. Хотя очень хотелось бы посидеть здесь подольше. К сожалению, нам действительно нужно торопиться. Только отдохнем немного и дадим передохнуть лошади – а потом снова в путь.
Сесилия кивнула и принялась за сыр с хлебом.
– Жаль, что в этом озере нельзя поймать жареного цыпленка, – пробормотала она.
Артан широко улыбнулся:
– И свежий яблочный пудинг.
– Но все равно озеро прелестное. Хотя вода в нем ужасно холодная.
– Значит, вы отказываетесь искупаться? – проговорил он с ноткой сожаления в голосе, потому что в этот момент ему представилось, как они с Сесилией плавают в озере обнаженные.
Девушка пожала плечами и со вздохом ответила:
– Я не умею плавать. Папа обещал меня научить, когда мы вернемся в Данбарн после поездки к дяде. Я тогда все время вертелась возле ручья, и он боялся, что я упаду в воду и утону.
– Я вас научу, но не сегодня и не здесь. Научу, когда мы приедем в Гласкриг. Там есть несколько мест, где совсем не глубоко, и учиться плавать там не опасно.
Сесилия посмотрела на Артана, и ее глаза наполнились грустью.
– Возможно, я недолго пробуду в Гласкриге.
– Вы пробудете там долго, очень долго.
– И вы говорите, что это я упрямая, – пробормотала Сесилия. – Нет-нет, скорее всего я уеду вместе с Доналдсонами и сэром Фергусом, когда они подъедут к воротам замка моего дяди.
– Даже если вы не можете поверить в то, что я рассказал вам об их коварных планах, – зачем же вам возвращаться вместе с ними? Ведь у вас не лежит к ним душа. Признайтесь, вы несчастны в Данбарне.
– Это правда, – вздохнула Сесилия. – Все это верно, но, по-моему, вы поймете меня, если я не скажу вам «спасибо» за то, что вы раскрыли мне глаза. И я должна сдержать свои обещания и выполнить свой долг.
– А разве вы не должны также отдать долг брату вашей покойной матери?
– Должна. И я начинаю подозревать, что Доналдсоны намеренно препятствовали нашей с дядей встрече. Моя обязанность – сделать все, чтобы такое больше не повторилось. Я не знаю, что говорит закон о правах опекуна, но, возможно, у моего дядюшки будут неприятности, если я надолго задержусь в Гласкриге. Я волнуюсь, боюсь навлечь беды на его голову. Меня успокаивает только одно: все можно уладить, если я вернусь в Данбарн вместе с Доналдсонами и сэром Фергусом.
– Ангуса не напугать неприятностями. А ради возможности сразиться с несколькими шотландцами с равнины он готов подняться даже со смертного одра.
– Мне не хочется огорчать дядюшку, однако я не смогу доставить ему такое удовольствие. Я не допущу кровопролития. Когда люди направляют друг на друга оружие… в таких конфликтах обычно страдают невинные – те, кто не придерживается чьей-либо стороны и не имеет к раздору никакого отношения.
Артана позабавил суровый и мрачный тон девушки. Заявив, что лишит Ангуса удовольствия подраться с проклятым равнинными шотландцами, Сесилия поступила как строгая воспитательница, лишившая ребенка сладкого ради его же пользы. Конечно, кое в чем девушка была права, однако Артан все же решил, что непременно вступит в бой, если потребуется. А слова Сесилии о том, что она собирается покинуть Гласкриг вскоре после приезда, не особенно его расстраивали. Он почти не сомневался, что со временем девушка окончательно прозреет и не захочет возвращаться в Данбарн. А если Доналдсоны и сэр Фергус появятся в Гласкриге слишком быстро, то ее можно будет спрятать в каком-нибудь укромном и надежном месте. Потом Сесилия выйдет за него замуж – и все проблемы отпадут сами собой, потому что она уже не сможет с ним расстаться.
«Да, не сможет. Даже когда узнает всю правду», – думал Артан, проклиная себя за малодушие. Он часами беседовал с Сесилией, но тем не менее по-прежнему не был уверен, что настало время рассказать о своей сделке с Ангусом. Артан уверял себя, что это сейчас не столь уж важно и что их договор не имеет ровным счетом никакого значения. Многие мужчины женятся по расчету, и это не имеет ни малейшего отношения к чувствам, которые они испытывают – или не испытывают – к своим женам. В данном же случае предложение было сделано Ангусом главным образом ради Сесилии и в ее интересах. Просто старик не мог передать земли Гласкрига беззащитной девушке. Потому что все соседние кланы непременно захотели бы завоевать Гласкриг, захватить его силой оружия. Следовательно, во главе клана должен стоять сильный мужчина. Выходит, этот брак был выгоден и полезен в любом отношении. Да-да, все выглядело очень разумно и логично, и Сесилия ни в коем случае не должна была из-за этого волноваться. Ей следовало понять, что разумный расчет совершенно не умаляет его, Артана, чувств.
Впрочем, Артан понимал, что эти его рассуждения – сугубо мужская точка зрения. Он не мог поручиться, что Сесилия будет придерживаться того же мнения. И еще он опасался, что не сумеет объяснить девушке, что на самом деле к ней испытывал – ведь он не мастер говорить красивые слова. Однако для него было совершенно очевидно: его чувства к Сесилии гораздо важнее, чем любая выгода.
В конце концов, Артан отбросил неприятные мысли. Он решил, что если не соберется с духом или не найдет благоприятный момент для откровенного разговора по дороге, то обязательно расскажет обо всем, когда они приедут в Гласкриг. Самое главное – чтобы Сесилия не узнала правду от кого-то другого.
Понимая, что им нельзя слишком долго задерживаться у озера, Артан встал и подал девушке руку, помогая ей подняться.
– Я собираюсь окунуться в воду и снять с себя дорожную пыль. Не хотите составить мне компанию? Я прекрасно плаваю, поэтому не волнуйтесь. Я не дам вам утонуть, если пойдете ко дну.
– Вы меня успокоили, – пробормотала Сесилия. Нахмурившись, она посмотрела на водную гладь, затем кивнула: – Да, было бы неплохо искупаться. Даже если вода ужасно холодная. Ведь мы снова проведем в седле целый день, верно?
Артан тоже кивнул и начал стягивать с себя сапоги. Его почему-то не оставляло беспокойство, зрело нехорошее предчувствие – словно где-то неподалеку их подстерегала опасность. Артан же никогда не пренебрегал своими предчувствиями, ибо по опыту знал, что ими не следует пренебрегать. Он решил, что они быстренько искупаются, а потом вскочат на Молнию – и снова в путь.
