— Ты, мой друг, прав, — сказал он мягко. — Сейчас утро и все выглядит гораздо лучше. Я думаю, что мы победим.
— Конечно. — Улыбка Эрейзана показалась бы страшной врагу. Он забросал землей тлеющие угли. — Мы победим и спасем принцессу и королеву. Но если не будем сидеть здесь. Пошли. Охота началась, Тирус, и наш враг выходит из норы, где он прятался от нас.
Они вышли из-под навеса и погрузились в утренний туман. Затем они быстро пошли на юг, в город Куред, к Илиссе и Джателле.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Цена колдовства
Тирус и Эрейзан скрывались в густых зарослях и наблюдали сквозь просветы в ветвях. Тирус раздраженно поправил перевязь, чтобы меч не мешал ему и снова вернулся к наблюдениям. Невдалеке от их убежища находилась дорога, ведущая к городским воротам. Они шли довольно быстро и достигли королевской дороги на рассвете. По дороге уже двигались крестьяне и торговцы. Тирус и Эрейзан шли параллельно дороге, скрываясь от чужих глаз. Они передвигались от укрытия к укрытию. Несколько раз они видели военные патрули. Тогда Тирус и его друг терпеливо пережидали, пока те не отъедут достаточно далеко, и только после этого продолжали свой путь.
Теперь наступил конец их возможностям укрытия. Пространство между зарослями и стеной, как и на севере, было выкорчевано и выжжено. Так что на нем совершенно невозможно было найти место, где можно было бы спрятаться. Они хорошо видели патрулей и часовых, охраняющих городские стены и ворота. Полицейские тщательно следили за проезжающими по дороге и их можно было видеть тут и там, улаживающих споры между торговцами или взимающими пошлины.
Эрейзан отвернулся и сел на все еще сырую траву. Он почувствовал, что игла воткнулась в его голую ногу и вынул ее. Затем Эрейзан обратился к Тирусу:
— Посмотри туда. Они проверяют каждого, кто входит или выходит. Нам не войти в город, не избежав расспросов, на которые мы не сможем ответить.
Тирус нахмурился, продолжая наблюдать за воротами.
— Они допрашивали нас вчера вечером и днем, когда мы бродили по улицам Куреда, и мы не вызвали у них подозрений.
— С тех пор многое произошло — таинственные убийства на улице Мясников, битва на мечах, магические огни и нападение тигра на людей. Неудивительно, что они относятся с подозрением к каждому, вновь прибывшему в город. Особенно к человеку, сведущему в колдовстве. — Эрейзан посмотрел через плечо и продолжал: — Может, нам вернуться к скалам и попробовать пройти через задние ворота опять?
Сознавая опасность колдовства и обдумывая, сколько магии он может использовать без риска, Тирус колебался. Прежде, чем он ответил, Эрейзан ударил себя по голове и воскликнул:
— Слушай! Герольды! Королева и Илисса покидают город! Уже! Мы опоздали!
Солдаты и полицейские удвоили бдительность. Люди на дороге, обрадованные тем, что увидят красивое зрелище, стаскивали свои грузы в сторону, чтобы очистить путь, и начинали смотреть на ворота. Послышались приветственные возгласы, когда появился королевский кортеж. Солнце разогнало утренний туман и Тирус все видел очень хорошо. Никаких знаменосцев перед процессией не было, да и герольды были те, что обычно стояли на страже у ворот. Они не собирались сопровождать королеву. Без всякой помпы, с улыбкой на лице, королева Куреда выехала впереди своего небольшого кортежа из тени городских стен.
Королева ехала верхом. Таков был обычай в этом кларическом государстве. Лошадь ее была с норовом, но Джателла хорошо управлялась с ней. Это был красивый жеребец, красная блестящая шерсть которого хорошо гармонировала с костюмом королевы в бело-голубых тонах.
Илисса ехала за ней. Ее лошадь была более смирной и покладистой. Волосы Илиссы волнами спускались на ее плечи. Сэр Обаж, как и следовало ожидать, ехал рядом. Все в процессии ехали на лошадях красной масти, как у королевы. Лишь один Обаж предпочел серую лошадь Ирико, видимо, для того, чтобы лучше выделиться на красном фоне. Он тронул поводья и его лошадь начала гарцевать и вставать на дыбы. Рука Илиссы прижалась к горлу, и Тирус мог себе представить ее крики ужаса и мольбу, чтобы ее жених не подвергал себя таким опасностям. Такое хвастливое представление было типичным для Обажа. Он старался доставить приятный страх своей нежной и боязливой невесте или же поразить своим искусством королеву. Если он думал о последнем, то это ему не удалось. Она даже не посмотрела на него. Ее голова была гордо поднята, желтое перо покачивалось на шляпе. Королева пустила своего жеребца в галоп, оставив позади сэра Обажа.
По двое и по одному леди и придворные королевы ехали по дороге. Две повозки ехали сзади, сопровождаемые прислугой на пони. Эрейзан внимательно рассматривал повозки.
— В первой повозке соколы. Они готовы для того, чтобы их пустили на жертву. Но что же во второй повозке?
— Скорее всего пища, которую собирала хозяйка Сешти.
Тирус посмотрел на солнце и затем на Джателлу. Ее лошадь неслась галопом, золотые волосы развевались. Она проезжала совсем недалеко от того места, где они скрывались. Но она была так же далеко от него, как легендарные неизвестные страны по ту сторону Великого восточного моря.
— Далеко ли до лугов Дрита? Ты не помнишь, что говорили на базаре?
— Не очень. — Эрейзан сказал отсутствующим голосом. Он с обожанием смотрел на Илиссу, которая пустила лошадь вскачь, пытаясь догнать Джателлу.
Обе сестры были одеты в те костюмы, которые Тирус с Эрейзаном видели в волшебном стекле. Блузы были обрезаны до талии, юбки откинуты назад, чтобы освободить ноги, обтянутые узкими кожаными брюками, удобными для езды верхом. Плащи свернуты и пристегнуты к седлам, лица и руки открыты теплому весеннему солнцу. Джателла в голубом, Илисса в серебряном, обе они казались живыми драгоценностями. Они весело болтали друг с другом, на лицах было выражение счастья и оживления. Если Илисса и была когда-то болезненным ребенком, то теперь этого нельзя было даже предположить. Она пыталась подражать манере поведения Джателлы и во многом преуспела.
Отряд дворян следовал за ними. Яркие кричащие цвета одежды говорили о предстоящем развлечении. Главный сокольничий и его помощники восседали на первой повозке. От второй повозки исходили восхитительные запахи различных кушаний и теплого хлеба.
Эрейзан вздохнул и сказал:
— Тирус, неужели это охрана? Это же разряженные петухи, а не солдаты!
По случаю праздничного выезда королевские телохранители были роскошно одеты. Их мундиры были украшены галунами и позументами, сапоги ослепительно блестели. На концах пик развевались цветные ленты. Они разделились на два отряда и сопровождали королевский кортеж справа и слева. Зрители восторженно приветствовали великолепную процессию.
