Читаем без скачивания Куда уходит вчера - Константин Бояндин

— В этом прошлом нас нет, — вздохнула Фиар, словно не замечая вспышки. — Ты ещё не понял? Зачем оставлять следы?

— Я не собираюсь исчезать бесследно, — ответил Ривллим угрюмо. — Может быть, тебя здесь и нет, но я — то есть, это точно.

— Ты уже узнал, что стало с Лигввиром?

Вместо ответа Ривллим молча поднялся, пристегнул ножны с Листом, надел успевшую высохнуть куртку и покинул дом. Когда через пять минут он оглянулся, Фиар, конечно же, шла следом. Бесшумно и не привлекая внимания. Воин надеялся, что она скажет хоть что — нибудь — будет повод выместить раздражение — но девушка не издала ни звука. Словно совершенно случайно им было по пути.

— Так и будешь следовать за мной по пятам?

Они вышли за пределы внешней стены. Небольшая поляна впереди была тщательно ухожена и высокий продолговатый камень — метров шесть высотой, толщиной в четыре обхвата — возвышался посередине. Священные знаки Хранительницы были повсюду. Под ногами в изобилии росли полевые цветы; воин двинулся медленно, стараясь не примять ни одного. Ему не было нужды оглядываться, чтобы убедиться, что девушка следует за ним.

— Тебя это раздражает?

Воин ответил, только когда подошёл вплотную к Камню. Не был он таким высоким в его время; врос в землю на человеческий рост. Ривллим прикоснулся к прохладной шершавой поверхности и оглянулся. Фиар сидела на валуне, среди высокой травы, и смотрела на Камень с любопытством.

— Послушай, Ф… — воин поперхнулся. — Думаешь, я сбегу? Откажусь от своего обещания?

Фиар пару раз хлопнула в ладоши.

— Прекрасно, сайир, — она улыбнулась, показав почти все зубы. — Дошли до первой буквы. Мне интересно быть поблизости от тебя.

— Хочу я того или нет?

— Сайир, — Фиар смотрела с сочувствием. — У тебя ужасный вид. Ты выглядишь, как привидение.

— А твоё присутствие меня излечит?

— Разумеется. Я буду напоминать тебе, где мы на самом деле. И ты перестанешь оглядываться на прошлое. Его нет, сайир. Оно осталось за стенами Шести Башен.

Воин долго смотрел на буквы, такие знакомые и чужие. Буквы, которые никогда не сообщат о Лигввире, сайире города Меорн; герое, защитившем город от нашествия с севера. А раз нет и не было Лигввира, то не будет и Ривллима.

— За стенами осталось то, ради чего стоило жить, — выговорил воин и взглянул Фиар в глаза. — Всё остальное — здесь.

— Вздор, — Фиар встала так резко, что Ривллим отшатнулся. — С тобой осталось то, с чем ты не пожелал расставаться. А что до смысла жизни… помоги мне, сайир, и спасёшь десятки тысяч… человек. Разве это плохо?

Воин вздрогнул, заметив паузу перед словом «человек».

Девушка отвернулась и быстро пошла прочь — ловко, не наступая ни на один цветок.

— Хелауа? — услышала она голос воина и оглянулась.

— Что?

— Мне показалось… что ты не совсем человек

Фиар ослепительно улыбнулась, прищуриваясь.

— Я человек, сайир… а ты называешь меня неизвестно чем.

— Я всего лишь оговорился, хелауа, — Ривллим поднялся. Хмурое выражение пропало с его лица. — Ты не сможешь переупрямить меня.

— Посмотрим, — Фиар подмигнула ему. — Посмотрим. Извини, что помешала.

Кивнув, она удалилась в сторону города. Ривллим ощущал себя неловко. Неловкость, впрочем, быстро прошла. Вместе с ней пропали воспоминания о неприятном сне. Очень хорошо. А теперь…

Он приподнялся на цыпочки и аккуратно выбил в камне свою подпись — руны «Р» и «М». Зубилом, предусмотрительно одолженным накануне.

Едва лишь он выбил последнюю чёрточку, грусть полностью покинула его; оставалось удивляться, откуда она взялась. Когда Ривллим вернулся домой, его ожидал стол, накрытый по меньшей мере на пятерых и скучающая Фиар во главе стола.

Фиар не показывалась на глаза до того момента, когда Ривллим отправился в Храм. Стоило прошагать треть пути, как она оказалась поблизости

— Ты прирождённый лазутчик, — произнёс Ривллим, не оборачиваясь.

— Ещё бы, — ответили ему. — Попадёшь ко мне домой — поймёшь, что иначе нельзя.

— Может, расскажешь хоть что — нибудь о своём городе?

— Нет, сайир, — Фиар с мечтательной улыбкой смотрела куда — то в небеса, но шла уверенно, не спотыкаясь. — Правда, в обмен на моё имя…

— Нет, хелауа. Значит, увижу всё собственными глазами, — воин ускорил шаг: приходилось пробираться сквозь густую толпу.

— Это правильно, — согласилась девушка. — Мечтаю посмотреть на твоё лицо, когда ты увидишь… Когда ты всё увидишь.

Некоторое время шли молча.

— Куда делась веточка? — поинтересовался Ривллим, по — прежнему не оборачиваясь. — Я не видел её среди одежды… Терять её не стоит.

— Эта? — перед глазами его возникла та самая веточка.

Воин не нашёлся, что ответить. Так и молчал остаток пути. Предстояло общение со жрицами и надо было подготовиться. К моменту, когда они войдут во внутренний двор Храма, все заботы и неприятные мысли должны исчезнуть.

Если бы веточка могла ему помочь в этом, Ривллим попросил бы её, не задумываясь.

Все пятеро высших жриц ожидали на ступенях Храма.

Во дворе никого не было. Странно, подумал Ривллим. При мне такого не было. Или я что — то перепутал? Воин ощущал, что взмок. Присутствие улыбающейся Фиар вовсе не ободряло. Правда, её лицо также выдавало беспокойство. Словно это её собираются проверять.

Жрицы, как заметил воин, смотрели на Фиар, не удостаивая взглядом его самого. Смотрели дружелюбно, но в глазах явственно читалось изумление. Они не ожидали её увидеть, подумал воин. Или видят что — то, чего не замечает он, Ривллим?

— Kunmerti oirvi Oarna, — услышал он голос Фиар. Взглянув на девушку, воин увидел, как на шее её возникла тонкая светящаяся цепочка, а на ней — амулет в форме неправильного треугольника. Мгновение, и всё это исчезло.

— Kunmerti ail, helaua, — ответила старшая жрица, и глаза Фиар расширились. Слегка наклонив голову, она извлекла откуда — то из воздуха веточку и, спокойно подойдя к старшей жрице, протянула ей, встав при этом на одно колено.

Жрица молча приняла дар, подняла над головой — отчего веточка ярко вспыхнула изумрудным свечением — и вернула Фиар. Та приняла дар, поднялась на ноги и слегка поклонилась. Жрицы поклонились в ответ. Боги великие, подумал воин ошарашенно, они обращаются с ней, как с равной!

— Oirian, — произнесла старшая жрица и улыбнулась.