в том числе и на трех разных предметах в холодильнике.
В ходе второго допроса студента-медика молодой и нетерпеливый детектив Прехост задал подозреваемому такой вопрос:
— Итак, вы были там?
— Я уже сказал, что был. Но не в тот день, а раньше. Провел там ночь.
— Вы спали с ней?
— Вас это не касается. Да, спал.
— И это через три дня после того, как вы, завтракая с ней в кафе «Фоссил», заявили, что не желаете больше встречаться с ней?
— Ну, вроде того.
— Вроде того? Или именно так? Когда?
— Через три или четыре дня. — Прехост хмыкнул. — А какая, собственно, разница, детектив?
— Здесь я задаю вопросы.
— Да пошли вы к черту со своими вопросами. Если хотите продолжить разговор, я настаиваю на приглашении адвоката.
— Вот, значит, как? Стоило мне задать парочку вопросов потруднее, как вам уже понадобился адвокат?
— Понимайте, как хотите. И разговаривать с вами я буду только в его присутствии. Все, конец.
— Нет, сынок, это еще не конец. Далеко не конец.
А еще через два дня Хоппи Боннет выдал идею, которая круто изменила ситуацию. Изучая три предмета из холодильника Гринов, на которых были обнаружены отпечатки пальцев Тома Клуна, детектив обратил внимание на дату срока годности, проставленную на молочном пакете. Обратившись в бакалейный магазин, детектив спросил, когда могло быть продано молоко с такой датой. Затем он побывал на ферме, выпускавшей молочные продукты. В результате выяснилось, что данный пакет с проставленной на нем датой поступил в продажу на следующий день после того, как Том Клун, согласно его утверждениям, в последний раз виделся с Айви Кэмпбелл в доме Гринов.
— Как могло получиться, что он оставил свои отпечатки на пакете, который поступил в магазин только на следующий день после его последнего приезда в округ Парк?
Этот вопрос Хоппи задал Фреду Прехосту.
— Хороший вопрос, — согласился рыжеволосый детектив.
— Парень врет, Фред. Почему он врет?
Еще через три дня, то есть через три недели после убийства Айви Кэмпбелл, Прехост и Хоппи Боннет арестовали Тома Клуна возле аудитории в медицинском центре и предъявили ему обвинение в убийстве первой степени.
Глава 8
Глядя мимо Кельды на Тома Клуна, Прехост уже не улыбался, глаза его поблескивали, как у злого Санта-Клауса.
— Помнишь нас, Том? Меня и Хоппи?
Том не ответил.
— На случай если ты чего-то не понял, я тебе объясню. Ты, наверное, думаешь, что раз вышел из тюрьмы, то все уже позади? Нет, Том, не позади. Мы, я и Хоппи, с тобой еще не закончили, и я хочу, чтобы ты это знал. У меня для тебя и совет есть. Хочешь послушать, Том?
Клун снова смотрел прямо перед собой.
— Язык проглотил? Плохо. Это очень плохо. Так вот тебе совет: каждый день, когда встаешь, будь начеку, потому что мы тебя не забудем. Каждый день, открыв глаза, и еще до того, как вспомнишь, что живешь теперь не в бетонной камере, смотри по сторонам и знай, что если нас нет рядом сегодня, то мы будем рядом завтра. Мы не оставим тебя, Том. Мы будем наблюдать за тобой и ждать.
И на твоем месте я бы не забывал об этом никогда, ни днем, ни ночью. Ни утром, когда проснешься, ни вечером, когда ложишься спать. Будь начеку. Почему? Да потому, что однажды кто-то из нас, я или Хоппи, окажемся рядом с тобой в самый неподходящий для тебя момент. Имей в виду, мы не успокоимся, пока не восторжествует справедливость. А она, на мой взгляд, не восторжествует до тех пор, пока из твоей руки не выдернут иголку, а твое тело не засунут в большой пластиковый мешок. И запомни, незадолго до того, как это произойдет, мы с Хоппи навестим тебя с новеньким, только что выписанным ордером и парой холодных, как лед, наручников.
— О чем вы, черт возьми, тут толкуете? — вмешалась Кельда.
Ей ответил Том:
— Это детектив Фред Прехост из службы шерифа округа Парк. Именно он занимался расследованием убийства Айви Кэмпбелл. Он же меня и арестовал. А тот… — Том кивнул в сторону стоящего на обочине худощавого мужчины. — Его закадычный друг, Хоппи Боннет. Мистер Боннет считает себя гением.
Прехост кивнул:
— Да, мэм. С гордостью подтверждаю, что это я арестовал сидящего сейчас рядом с вами человека в далеком 1989 году.
— А теперь вы ему угрожаете?
— Нет, нет и нет. Помилуй Бог. Никаких угроз. Мне это и не нужно. Я просто объясняю ему, как обстоят дела.
Кельде показалось, что Прехост даже чуточку выпятил грудь в расчете произвести на нее нужное впечатление.
— И как обстоят эти самые дела, детектив? — спросила она.
— Скажу откровенно, дела обстоят хреново, мисс специальный агент. Да и как еще скажешь, когда на свободу выходят те, кто признан судом виновным в предумышленном убийстве? По-моему, при таком положении вещей дела не могут обстоять хорошо. Особенно когда эти самые убийцы получают помощь от людей, которым стоило бы понимать, что они делают.
Кельда поняла, что он говорит о ней.
— Анализ ДНК показал, что я никого не убивал, — не выдержал Том. — Я ни в чем не виноват. И я всегда говорил вам это.
— Анализ… Там все подстроили.
— Анализ ДНК не сфальсифицируешь, детектив.
— Свидетели утверждают, что ты там был, Том. Твои отпечатки подтверждают, что ты там был. Твоя ложь подтверждает, что ты там был.
— Вы не хуже меня знаете, детектив, что полагаться на показания свидетелей можно не всегда, — возразил Том.
— Подруги Айви показали, что она боялась тебя, — привел еще один аргумент Прехост. — И вышло, что не напрасно. Ты сам подтвердил, что причины у нее были.
— Какие причины? Чему вы поверили? Эти подруги придумали какую-то небылицу…
Детектив покачал головой:
— Нет, Том, никто ничего не придумывал. Тебя выпустили из тюрьмы, но дело не закрыто. Сейчас окружной прокурор предпочел не возобновлять следствие. Это означает, что ничего еще не закончилось. Всему свое время. Я, например, уверен, что смогу убедить прокурора переменить его нынешнюю точку зрения, и, когда это случится, мы с тобой исполним старый танец.
— Почему бы вам, детектив, не оставить парня в покое? — спросила Кельда. — Пусть этим занимается суд.
— Вы хотите знать, почему я не оставляю его в покое? А вот почему. Айви Кэмпбелл была милой девушкой. По-настоящему милой. Я узнал ее только после того, как она погибла. Но узнал достаточно хорошо, чтобы прийти к выводу, что она не заслужила смерти от этого мерзавца. Почему я не оставляю
