словно грудничка, принявшись вертеться из стороны в сторону и лелеять меч, как не бывает ни у одного человека в здравом уме.
— Ты подумал о том же, о чем и я? — вопросил Бартон.
— Мы не могли ошибиться сразу вдвоем, — подтвердил Илия. — Войд, скажи нам, откуда взялась эта штука у тебя в руках?
— Как откуда? — опешила Войд. — Из самых преисподней божественной кузни! Где еще могли выковать такое произведение искусства?
— Что происходит? — оторопел уже и запечатлевший глазами зрелище Ашидо. — О чем она вообще говорит?
— Постой, — внезапно осознал Илия, нырнув рукой в сумку и вынув знакомую идеально гладкую сферу. — В теле Войд объем энтропиума просто огромный, а «Семя Разлома», к которому так рвался Эдвард, образовано из чистого энтропиума, вытекающего из Бездны. К тому же, Войд контролирует его так, словно это не просто часть ее тела, а все нервы и клетки, которым даже приказа давать не нужно.
— Ты хочешь доверить ей возвращение Юмико к жизни? — возмутился Бартон. — Это очень плохая идея, брат!
— Не ей, — отрезал Илия. — Ему.
— И тебе понадобиться моя помощь, верно? — уже поумерив пыл и догадавшись, что задумал брат, подхватил Бартон.
— Да, давай сделаем это, Бартон, — исполняясь решимостью, кивнул Илия.
В эту же секунду оба близнеца подскочили с земли и встали напротив Войд, пристально уставившись на нее такими взглядами, в которых могло читаться все, что угодно, но больше всего их наполняла решимость. Никто не понимал, что происходит в этот момент, но эти двое так были уверены в иллюзорной догадке, которая пришла в голову им одновременно, что вскоре перешли к действиям.
— Войд, внимательно смотри в глаза сначала мне, а затем Бартону, — подсказывал Илия. — Может быть неприятно, обидно и даже душераздирающе больно, но ты все это должна выдержать, потому что вся надежда теперь только на тебя.
— Зачем мне это делать? — непонимающе вопросила Войд.
— Ради Ашидо, — пояснил Илия. — Любые добрые поступки требуют чего-то такого взамен. Вспомни, как много он для тебя сделал, вспомни, как много теплых чувств и новых эмоций он тебе принес.
— Цветы, — вдруг задумалась Войд. — Мороженное… Итачи… друзья… веселье… помощь… любовь… надежда… жизнь…
— Прошу, Войд, помоги ему, — продолжил Илия. — Раз он был для тебя самым дорогим другом, время стать самым дорогим другом для него.
— Я стану! — решительно воскликнула Войд. — Ашидо, я помогу тебе! Помогу всем, чем смогу!
— Отлично, — кивнул Бартон. — А теперь делай так, как сказал Илия.
— Будьте наготове, — предостерег окружающих Илия. — Мы не знаем, чего ожидать.
Так, началось то самое событие, которое распланировали у себя в голове близнецы, но оно с самого начала дало трещину, которая, наверное, послужила больше на благо, чем принесло убытки. Войд тяжело было переключаться между взглядами мужчин, потому она постараюсь смотреть одновременно на двоих, учитывая то, как близко они стояли друг к другу.
— «Шиирацу»! — одновременно воскликнули братья, после чего тело Войд неожиданно вздрогнуло.
Волна воспоминаний захлестнула гуманоида, среди которых были как самые теплые, так и самые болезненные, и все они сводились к одному — Войд смотрела на себя глазами близнецов, видела себя такой, какой ее запомнили другие, испытывала те чувства, которые, как казалось этим двоим, испытывал человек, которому всегда принадлежало это пустое подобное человеку тело. Она вспомнила все, каждый фрагмент своей жизни, каждое прожитое мгновение, и началось все это с какого-то на первый взгляд бессмысленного лепетания о «Калейдоскопе». Лишь эта скользкая мысль натолкнула Войд на то, что она не могла бы просто так присвоить себе чей-то меч ювелирной работы — это был ее меч. Это она его спроектировала, это она его собрала и всю жизнь носила близ сердца, потому что «Калейдоскоп» был дорог ей настолько, что даже спустя тысячи лет в заточении она о нем не забыла.
Едва действие «шиирацу» развеялось, из глаз Войд впервые в жизни полились горькие слезы, стекая по щекам к подбородку и капая на пол. Ее взгляд казался стеклянным, но в то же время был наполнен жизнью в тысячу раз больше, чем когда-либо еще. Это были истинные чувства Войд, которых она когда-то лишилась, утратив всякое понимание, почему люди плачут и что в этом такого особенного, но сегодня она как никогда прежде все понимала, отчего погрузилась в непреодолимую штормовую волну тяжких ушедших воспоминаний, и лишь братья-близнецы знали о том, что она сейчас чувствует.
— Как тебя зовут? — осторожно спросил Илия, ласково взяв Войд за плечи.
— Арамис… Лоуренс, — растянуто и вздрогнув протянула Войд, которую уже нельзя было привычно так называть.
— Тише-тише, приди в себя, — успокаивал он. — Помнишь меня? Илия — твой давний друг и товарищ, мы много времени проводили вместе, это мой меч назывался «Костоломом», который превзошел твой «Калейдоскоп».
— Илия… Кишин? — столь же отчужденно мямлил Арамис.
— Да, это я, Лис, — умиротворенно улыбнулся Илия, после чего отошел в сторону и указал на брата. — Смотри, а это Бартон — мой брат-близнец и такой же хороший для тебя друг.
— Бартон… Кишин, «Ящик Пандоры», — точно подметил он.
— Ты помнишь Ашидо? — напоследок вопросил Илия. — Тот черноволосый юноша с красными глазами, твой лучший друг в этом мире, который сделал для тебя очень много значимых вещей.
— Ашидо Такаги, — уже более собранным голосом произнес Лис, после чего внезапно приподнял голову и пришел в себя. — Дай сюда!
С большой силой оттолкнув Илию на землю, тот неожиданно выхватил из рук Бартона «Семя», которое брат заранее тому передал, а после быстрым и уверенным шагом Лис зашагал навстречу Юмико, минуя любые преграды одним только устрашающим видом. По дороге он ловко сбросил с себя маленького размера ботинки: сначала с левой ноги, а затем с правой. А уже после быстро расстегнул молнию огромной теплой серой кофты, которая отныне казалась больше отягощающей, чем приятной или стильной, сбросив ее на землю и оставив позади. Очевидно, такая картина повергла всех в шок, и многие уже готовы были взяться за мечи, опасаясь, что ничего хорошего от новой Войд с «Семенем» в руках ожидать не стоит, но почему-то никто не решался подойти.
— Стой, — внезапно остановил решительного гуманоида Ашидо, схватив за плечо, и тот на удивление поддался, замерев на месте. — Кто ты?
— Для тебя — Войд, для друзей — Войд, для близнецов — Лис, а для чужих — смерть, — однозначно и устрашающе прорычал Арамис.
— Что ты собираешься делать? — осторожно поинтересовался Такаги.
— Возвращать долг, — столь же немногозначно ответил Лис. — Ты ведь хочешь, чтобы я спас Юмико?
— Хочу, — одобрительно кивнул Ашидо.
— Тогда, отпусти меня и смотри, — скомандовал он. — Ты слишком
