постукивая большими пальцами друг о друга. Повисла тишина. По лицу Фуюми Райдэн видел, что она пытается подобрать слова, найти верные, те, которые заставят его отступить, но он знал, что у неё ничего не выйдет. Он не бросит остров, за свободу которого боролся столько лет. Не бросит Мико, с которой хочет построить новый дом. Ей не нужна война, никому она не нужна, но без тэнгу людей не остановить, особенно теперь, когда на их стороне старуха Рэй.
– Милый у тебя дом, – Райдэн решил сменить тему и сделал вид, что с любопытством оглядывает пространство.
– Мы во дворце, – сухо ответила Фуюми.
Райдэн удивлённо повернулся к ней.
– Но…
– Ранмару приказал впустить тебя незадолго до того, как ты упал.
Райдэн ухмыльнулся, не веря своей удаче, и залпом осушил чашку, на радостях почти не заметив, что отвар обжёг язык. Фуюми его веселья не разделяла.
– И именно поэтому ты должен уйти, – сказала она. – Ранмару не хочет твоей смерти, поэтому он позволил впустить тебя. А я пообещала, что смогу тебя отговорить. Если хочешь, встретьтесь, он предложил поужинать вместе и вспомнить о былом, но…
– Ты… что? Ты уговорила его меня впустить? – Райдэн нахмурился, пытаясь осмыслить всё, что только что услышал. Значит, дело не в его выдержке? Не в том, что он следовал правилам, предложенным отцом, а в том, что Фуюми уговорила его? И он её послушал? Разочарование больно кольнуло Райдэна между лопаток, и он наконец увидел то, что не заметил сразу. То, как Фуюми переживала, как заламывала руки, то, как называла его отца Ранмару, так легко опуская обязательное для обращения к главе клана «господин». Взгляд Райдэна упал на её выпуклый живот, подбирая последнюю частичку мозаики. – Ты… вы… – Отчего-то язык совсем не поворачивался.
Фуюми спрятала взгляд и положила руки на живот, догадавшись, к чему клонит Райдэн.
– Я его наложница.
– А второй ребенок? – голос предательски охрип.
– Тоже его.
– Но… – Райдэн нахмурился. – Ему сколько – четыре?
– Три. – У Фуюми задрожали руки. – Всё началось ещё до того, как… до того, как ты потерял крылья и мы ушли. Но после смерти госпожи Мегуми, разумеется!
– Но… Фуюми, тебе… ты же даже младше меня, – самое глупое, что мог выдать Райдэн, но единственное, что вертелось на языке.
Она пожала плечами, всё ещё избегая смотреть на него.
– Ранмару любит молодых наложниц.
– Ты не одна? Сколько вас?
Она долго не отвечала, взволнованная и раскрасневшаяся. Райдэн не сводил с неё глаз.
– Если считать с теми наложницами, которые были у предыдущего воплощения Шестикрылого и которые прошли отбор, то двадцать три. Но я особенная, я… я первая подарила ему ребёнка! Наследника, и… – Заметив взгляд Райдэна, она осеклась и съёжилась, будто боялась, что Райдэн её вот-вот ударит. И пробормотала на грани слышимости: – Прости…
Райдэн потёр лицо ладонями, не понимая, что испытывает. Злость? Отвращение? Жалость? Он не мог распутать тугой клубок чувств в груди, не мог понять, почему мысль о том, что Фуюми родила ребёнка его отцу, оказалась настолько ему противна. Было ли дело в том, что это именно Фуюми, которая жила в смутных воспоминаниях детства? Или в том, что отец так легко заменил испорченного сына – новым? Или в том, что, поклявшись в любви матери, он после её смерти завёл себе двадцать молоденьких наложниц? Будто хренов император! Или в том, что превратил сильнейший клан, который так оберегала мать, в проклятый культ?
В порыве гнева Райдэн ударил кулаком по одеялу, а Фуюми взвизгнула и зажмурилась, закрываясь рукой.
– Клянусь Шестикрылым, у нас ничего не было, пока была жива госпожа! – Фуюми упала в поклоне, должно быть решив, что Райдэна задела именно новость об их романе. Но Райдэн и сам не мог понять, отчего злится. Зато он отлично видел, куда вела эта злость. И знал, что должен делать.
– Скажи отцу, что я согласен на ужин, – удивительно спокойно сказал Райдэн.
Фуюми подняла голову, из глаз на татами капали слёзы.
– Райдэн, я умоляю тебя…
– Он предложил ужин. Я согласен. Хочет вспомнить былое? Я готов поболтать. Оказывается, я многого не знал. Поэтому иди и передай своему господину, что я голоден.
Так и не найдя слов, Фуюми кивнула и поспешила к выходу, Райдэн бросил ей в спину:
– И пусть подаст свинину. И не жалеет красного перца.
Фуюми поклонилась и поспешила убраться. Столкнулась в дверях с Макото, пробормотала извинения и убежала. Макото проводил её растерянным взглядом, а потом посмотрел на Райдэна.
– Доводить беременную женщину до слёз низко, Райдэн, даже для тебя, – цыкнул он, прошёл в комнату и закрыл за собой дверь.
– Я тоже рад тебя видеть, Макото.
Тот хмыкнул, уселся на пол, поближе к жаровне, и сбросил с плеча дорожную сумку и длинный шёлковый чехол.
– Между прочим, пока ты тут валялся и храпел, просматривая непристойные сны про свою ненаглядную Мико, я занимался делом. – Он развязал чехол и вытащил из него меч Райдэна. На новенькой рукояти темнела прочная оплётка и блестела цуба с гербом Карасу, в точности такая же, как и треснутая. – Повезло, что среди тэнгу каждый третий куёт оружие. Так что это было просто, а вот с этим мне пришлось попотеть. – Он достал из дорожного мешка большую деревянную шкатулку и открыл, гордо демонстрируя Райдэну её содержимое.
На дне лежал веер. Огненно-красный, с аккуратно выведенными кандзи на листьях и рукояти.
– Знаешь, как трудно здесь раздобыть листья ветреного клёна? – Макото потряс шкатулкой. – Ещё сложнее найти того, кто знает, как с ним обращаться. Местные тэнгу думают, что раз у них есть крылья, возиться с листочками ниже их достоинства. Но я нашёл одного старика и отсыпал ему полкошелька!
Райдэн поражённо смотрел то на веер, то на Макото, щёки которого заливал яркий румянец. Подумать только, этот лис и пальцем не пошевелит без личной выгоды, что уж говорить о том, чтобы тратить собственное золото. В горы они добирались исключительно на кошельке Райдэна.
– На, – Макото пихнул шкатулку ему в руки. – Надеюсь, я не зря старался, и с этим ты протянешь чуть дольше.
– Спасибо, – Райдэн разглядывал веер. Он бы сложен гораздо искуснее и изящнее, чем прежний, который Райдэн методом проб и ошибок собирал сам. Острые листья были пропитаны необычной золотистой смолой, совсем тонким слоем, но – Райдэн попробовал их на ощупь – стали гораздо прочнее. Кандзи выведены уверенной рукой каллиграфа – не чета беглым каракулям Райдэна. Металлическая рукоять, но не холодная, а тёплая – напитанная магией. В навершии – герб клана
