Карасу и кисточка на красной нити с двумя нефритовыми бусинами.
– Старикан сказал, что бусины зачарованы и помогают тратить на полёт гораздо меньше сил, – проследил за его взглядом Макото. – А кисточка на удачу. А ещё он сказал, что раз ты пришёл в город, то наконец вернёшь клан домой. – Он усмехнулся. – Похоже, ему не по душе местные порядки. Но вот про других не скажу, они тут шарахаются от меня, как от заразы. Фуюми сказала, будто это от того, что я выгляжу так, словно всех презираю, но, по-моему, это глупость какая-то…
Райдэн улыбнулся. Отчего-то он порадовался, что Макото сейчас с ним. Сердцу стало спокойнее, в спину и плечи вернулась уверенность, во взгляд – решимость, а злость на отца немного стихла, заглушённая болтовнёй. Он не один, у него снова есть меч и веер – ещё лучше прежних. Дороги назад нет. По крайней мере, поворачивать Райдэн не собирался.
– Надеюсь, ты не ел, потому что отец пригласил нас на ужин, – сказал он.
– Фуюми готовит потрясающие пирожки с мясом. – Макото приложил руку к груди и прищурился от приятных воспоминаний, мечтательно улыбаясь. А потом покачал головой, изображая сожаление и досаду. – Так что я сыт, да и если честно, знакомиться с твоими родственниками у меня нет никакого желания. Не пойми неправильно, но мы всё же ещё не на том этапе отношений. И отцы – это совершенно не моя страсть.
– Очень жаль это слышать, мой дорогой друг. – Райдэн сочувственно похлопал Макото по плечу. – Но готовь в желудке место, а в душе – страсть, потому что ты идёшь со мной.
Глава 17. Среди горных вершин
Ужин накрыли в главном зале. Первое, что бросалось в глаза, – широкий трон из красного дерева, украшенный золотом и подушками из рыжего шёлка. Он стоял на возвышении, вместо спинки – изогнутая перекладина, напоминающая ворота-тории. Трон почти в точности повторял такамикура, на котором сидел человеческий император и – когда-то давно – правитель земель Истока, Глава клана Ооками, волк Изаму. За троном на красном шёлке висели, занимая почти всю стену, шесть угольно-чёрных крыльев. Крыльев тэнгу. Райдэн не хотел думать о том, каким образом они оказались здесь, и лишний раз старался не смотреть в ту сторону.
Они с Макото сидели за накрытым столом вдвоём – Ранмару снова заставил себя ждать. Ноги всё ещё болели, и Райдэн не смог сесть в сейдза, поэтому обошёлся тем, что просто скрестил ноги, удобно расположившись на шёлковой подушке. Макото, воспользовавшись тем, что в зале никого нет, скучающе облокотился на стол и развлекался тем, что катал по столу палочку для еды, подталкивая её указательным пальцем то в одну сторону, то в другую. Она постукивала гранями по столешнице, и, судя по ритмичным звукам, Макото пытался «накатать» какую-то мелодию.
Двери открылись, но это был не отец – в комнату вошли женщины с подносами, полными еды. Сырая рыба, которую так любил Ранмару, была нарезана тонкими ломтиками и аккуратно разложена по блюдам, мясо краба, украшенное морским виноградом, устрицы с лимоном, тофу с колечками зелёного лука, политый соусом гребешок – ничего из этого Райдэн не ел. Похоже, придётся перебиться пустым рисом. Да и какая разница – в конце концов, он не есть сюда пришёл.
В зал вбежала Фуюми с тарелкой, которую, бегло улыбнувшись, поставила перед Райдэном. На тарелке лежали пять тонких кусочков поджаренной свинины.
– Простите, что заставили ждать, – пробормотала Фуюми и села напротив Макото. На её кимоно виднелись пятнышки жира от жарки мяса. Проследив за взглядом Райдэна, она заметила их, ойкнула и попыталась оттереть пятна тэнугуи, которую сжимала в руке. Ничего не получилось, и Фуюми стыдливо раскраснелась. А Райдэн разглядел, что тэнугуи испещрена кандзи.
– Что тут написано? – спросил он, чтобы немного развеять неловкую тишину.
Фуюми вздрогнула, посмотрела на тэнугуи, будто никогда не видела прежде, а потом радостно развернула. На белой ткани были выведены ровные столбцы кандзи.
– Шесть заповедей Шестикрылого, – сказала Фуюми. – Чти веру. Храни верность клану. Будь честен. Не щади врагов. Будь покорен судьбе. Береги крылья.
– Что будет с теми, кто их нарушит? – поинтересовался Макото.
– Их никто не нарушает, – покачала головой Фуюми.
– Но наказание-то есть? – не унимался Макото.
– Есть, – сухо ответила Фуюми, явно давая понять, что большего рассказывать не планирует. Райдэн кивнул – судя по всему, чужакам знать это было не положено.
Они прождали ещё с полчаса, когда из коридора послышался звонкий детский смех, а потом двери открылись и в зал забежал сын Фуюми. Раскрасневшийся от мороза, он бросился, будто наперегонки, к последней свободной подушке и, плюхнувшись на неё с разбега, тут же схватил со стола кусок рыбы и запихнул в рот.
– Иссэй, веди себя прилично, – запричитала Фуюми, вытирая малышу блестящий от рыбьего жира рот.
– Оставь его, Фуюми.
Райдэн вздрогнул, услышав знакомый низкий голос, и в зал вошёл Ранмару, стряхивая снег с красного кимоно. Низ хакамы и широких рукавов промок, на щеках, как и у Иссэя, играл румянец. В отличие от остальных тэнгу, Ранмару не прятал крылья даже тогда, когда они доставляли неудобство – например, сейчас они с трудом проходили через дверной проём. Ранмару остался ровно таким, каким помнил его Райдэн, – высоким и широкоплечим. Широкие брови с острыми изгибами и густая, короткостриженая борода подчёркивали его суровый вид. Они не виделись чуть меньше года, но Райдэну показалось, что прошла целая вечность.
Смахнув остатки снега с небрежно стянутого шнурком пучка, Ранмару сел за стол. Иссэй тут же забрался ему на колени, и Ранмару широкой ладонью прижал его к себе. На его фоне Иссэй казался совсем крошечным. Ранмару расправил невероятного размаха крылья, давая им просохнуть, и Иссэй призвал свои – маленькие, пушистые, ещё не способные к полёту, – и тоже раскрыл, подражая отцу.
– Гости вас заждались, – тихо сказала им Фуюми.
– Мы играли в снежки на са-амом верху горы! – похвастался Иссэй, изображая руками, насколько высокой была гора. – Я победил папу три раза!
Ранмару расхохотался и потрепал Иссэя по вихрастой макушке. И наконец посмотрел на Райдэна.
– Мы потеряли счёт времени. Надеюсь, вы не устали в ожидании.
Разумеется, он даже не подумал извиниться. Райдэн в ответ кивнул.
– Рад встрече, отец.
– И я, и я, – махнул он рукой, собрал с блюд разных кусочков рыбы и подвинул тарелку Иссэю, тот умело схватил палочки и принялся есть. – Рад, что ты… в добром здравии.
За столом повисла напряжённая тишина, никто,
