закатом. – Мы сидим в этом рёкане уже неделю. Нужно выдвигаться домой. Нас ждут дела, помнишь? Война и всё такое.
Райдэну было плевать на войну.
– И Мико тебя наверняка заждалась.
От звука её имени Райдэн вздрогнул и плотнее вжался в угол. Он не мог показаться ей таким. Не мог прийти ни с чем. Он не вынесет, если увидит разочарование и в её глазах.
– Ты меня пугаешь, Райдэн. Прошу, состри что-нибудь и начни вести себя как придурок, чтобы я понял, что всё в порядке. – Макото попробовал зайти с третьей стороны, но Райдэн отвернулся и спрятал взгляд в окне, за которым поднималось холодное солнце. Ему очень хотелось спать, казалось, он провел без сна уже целую вечность.
– Так, мне надоело, вставай. – Лицо Макото освещали яркие лучи полуденного солнца. – Не хочешь мыться сам, придётся тебя заставить.
На этот раз Райдэн не сопротивлялся. Позволил Макото поднять себя с пола и куда-то повести. Они как-то оказались в бане – Райдэн не помнил, как он сюда пришёл. Макото стащил с него одежду и разделся сам. Провёл в купальню, усадил на стульчик для мытья и облил водой. Обошёл сзади, чтобы намылить спину.
– Демоны Бездны, что за… – Он осёкся, но Райдэну было неинтересно, что он там увидел. – У тебя… ничего не болит?
– Нет. – Райдэн сам не знал, правда это или нет. Он просто… был.
Макото спрашивал что-то ещё, но очень скоро исчез в тумане. В нём Райдэн прятался от Мико, а теперь нырнул ещё глубже, чтобы не слышать раздражающего голоса Макото, который всё никак не хотел оставить его в покое. И просто… дать поспать…
Райдэн вынырнул из тумана из-за боли в отсутствующей руке. Он лежал на футоне, но комната была другой. Кажется, чей-то дом. Сколько дней прошло с тех пор, как они ушли из рёкана? Впрочем, какая разница…
– Неужели в округе нет ни одного лекаря?! – откуда-то издалека, будто скрытый под толщей воды, рычал Макото. – Я вырву вам глотки, если вы не!..
Райдэн хотел заставить его замолчать, но не смог встать. Рана болела всё сильнее и странно пахла. Или этот странный запах источал он сам? Сладковато-кислый, маслянисто-тягучий, похожий на запах фруктов, слишком долго пролежавших на солнце. Может, Макото оказался прав и рана всё же загноилась? Хотя тогда, наверно, запах был бы другой. Райдэн попытался вспомнить, как пахнут мертвецы, но не смог. Ну и пусть. Райдэну до этого не было никакого дела. Он просто очень… хотел… спать…
Туман гостеприимно протянул к нему свои ленивые вихри, становясь избавлением. Туман наполнял лёгкие, в нём растворялись мысли, в нём исчезала боль, в нём наконец стихал голос отца. В нём не было Мико, которой он не мог посмотреть в глаза. Трепещущее, полное безотчётной любви тепло которой заставляло его чувствовать себя ещё более ничтожным и жалким.
«Ты слаб, и мне искренне тебя жаль. И жаль, что наши с матерью надежды на твой счёт рассыпались в прах».
Отец ушёл сразу после боя. Фуюми умывала его рану и плакала. Райдэн не смог оставаться там дольше. Он не смог…
В тумане не было ничего, и Райдэн хотел в нём раствориться. Впрочем, нет, он просто ничего не хотел.
Туман понимал его и послушно погружал в тихое ничто. Туман предлагал Райдэну остаться насовсем.
И Райдэн остался.
Глава 19. Там, где живут чудовища
Когда Макото появился на пороге замка один, у Мико оборвалось сердце. Он открыл дверь в разгар ужина и остановился, глядя в пол. Все молча уставились на него. В ушах зазвенело от жуткой, рухнувшей на голову тишины. Не отдавая себе отчёта в том, что делает, Мико выхватила из ножен Ханзо вакидзаси и, перевернув поднос с едой, подлетела к Макото. Сгребла за грудки и со всей силы впечатала в стену.
– Где он?! Что ты с ним сделал?! – Клинок нашёл его горло и дрожал, жаждав впиться в плоть. Ей с трудом удавалось его удержать. – Где Райдэн?!!
– На улице! Он на улице! – закричал напуганный до смерти Макото. – Кто-нибудь, уберите её от меня!
Зарычав, Мико оттолкнула Макото и стрелой вылетела из комнаты. Поскользнулась и врезалась плечом в стену, но, едва ли заметив это, помчалась дальше. Сердце выпрыгивало из груди, а коридор казался бесконечным. Случилось что-то ужасное – Мико поняла это, едва взглянув на Макото. Райдэн не просто так прятался от неё, не просто так она не находила себе места. Она знала, что что-то не так, чувствовала, но уговаривала себя не переживать, отгоняла подальше страшные мысли, убеждала себя в том, что это всё пустое беспокойство, что если Райдэну понадобится её помощь, он даст знать, он ведь сам учил её просить о помощи, он бы… он…
Мико выскочила во двор и замерла. Ноги ослабли и подогнулись – пришлось ухватиться за дверь, чтобы не упасть.
Райдэн лежал на связанной из бамбука циновке, привязанной к седлу рогатой ёкайской лошади. Он был белым как снег и сперва показался Мико мёртвым. Только тепло их связанных душ подсказывало, что его сердце всё ещё бьётся. Левой руки не было – пустой рукав кимоно выглядел странно, неестественно, неправильно. Мико зачем-то оглядывала циновку и лошадь, будто пропавшая рука могла найтись где-то там. Вторая рука была перебинтована от плеча до самых пальцев. Райдэн застонал. Тихо, на грани слышимости, и Мико вздрогнула. Ступор наконец спал, и она со всех ног бросилась к нему.
– Райдэн. – Она упала на колени перед ним, потянулась к руке, но тут же отпрянула, прижимая дрожащие ладони к груди, не зная, можно ли к нему прикасаться, не причинив боль. – Райдэн, пожалуйста, посмотри на меня.
Райдэн не отзывался. Мико обхватила его лицо ладонями и позвала снова. Кожа была холодной, сухой и странной на ощупь, будто сделанной из воска.
– Такая, скорее, давай занесём его внутрь, – это был голос Кёко. Она взяла Мико под руки и заставила оторваться от Райдэна. – Всё хорошо, Мико, дыши, мы разберёмся, слышишь? Слышишь меня?
Мико не понимала, почему Кёко так с ней разговаривает, до тех пор, пока та не стала зачем-то тереть ей щёки рукавом. Оказалось, что Мико рыдала. Ревела в голос и даже этого не замечала.
– Я его почти не чувствую, – всхлипнула Мико. – Он же так близко, разве я не должна чувствовать его сильнее?
– Мы со всем разберёмся, – уверенно повторила Кёко, заглядывая Мико в глаза. – Вместе
