— Но…
— Ты понял, насколько легче контролировать население, которое передвигается пешком? — спросил Монео.
Айдахо, только теперь все поняв, резко повернулся И посмотрел в глаза Монео.
Воспользовавшись паузой, Лето отдал необходимые распоряжения.
— Монео, позаботься, чтобы здесь не осталось никаких следов нападения, ни одного пятнышка крови, ни обрывков одежды — ничего.
— Слушаюсь, господин.
Айдахо повернулся на шум и увидел, что все, кто уцелел, даже те, кто был ранен и перевязан на скорую руку, подошли ближе, чтобы слышать разговор.
— Вы все, — обратился к ним Лето, — не должны никому рассказывать о том, что здесь произошло. Пусть об этом волнуются тлейлаксианцы, — он посмотрел на Айдахо.
— Дункан, каким образом в этот район проникли лицеделы, ведь здесь должны были находиться лишь музейные фримены?
Айдахо непроизвольно взглянул на Монео.
— Господин, это моя вина, — сказал тот. — Это я отвечал за фрименов, которые должны были подать вам свою петицию. Я уверил в этом Дункана Айдахо.
— Я хорошо помню о том, что ты упоминал о петиции, — произнес Лето.
— Я думал, что это позабавит вас, господин.
— Петиции меня не забавляют, а раздражают. И особенно меня раздражают петиции от людей, которые в моей схеме существуют только для того, чтобы сохранить Древние формы жизни.
— Господин, вы сами столько раз говорили, что эти Паломничества вызывают у вас непреодолимую скуку…
— Я совершаю эти паломничества отнюдь не для того, чтобы разгонять скуку этих ряженых!
— Мой господин?
— Эти музейные фримены ничего не смыслят в древнем образе жизни. Они хороши только в соблюдении внешней обрядности. Это, естественно, нагоняет на них страшную скуку, и они подают разнообразные петиции только для того, чтобы потешиться некоторым разнообразием. Вот что меня раздражает. Я не допущу никаких изменений и никакого разнообразия. Кстати, от кого ты Узнал о готовящейся петиции?
— От самих фрименов, — ответил Монео. — Была Деле… — он осекся на полуслове и нахмурился.
— Тебе были знакомы члены этой делегации?
— Конечно, господин, иначе я бы…
— Они мертвы, — вмешался в разговор Айдахо. Монео посмотрел на него непонимающим взглядом.
— Люди, которых ты знал, были убиты и заменены Танцующими Лицом.
— Это мое упущение, — признал Лето. — Мне следовало научить всех способу распознавать этих мимов. Я обязательно сделаю это — они стали слишком дерзкими в последнее время.
— Почему они так осмелели? — спросил Айдахо.
— Возможно, потому, что хотят отвлечь нас от чего-то очень важного, — произнес Монео.
Лето улыбнулся мажордому. Как только его жизни начинает угрожать опасность, его ум начинает очень хорошо работать. Монео ошибся, приняв Танцующих Лицом за знакомых фрименов, и теперь понимал, что продолжение его службы зависит от того, проявит ли он те способности, за которые его выбрал Император.
— Итак, теперь у нас есть время приготовиться, — сказал Лето.
— От чего они хотят нас отвлечь? — спросил Айдахо.
— От другого заговора, который они плетут, — ответил Лето. — Они думают, что я жестоко накажу их за это нападение, но их ядро останется целым, и это благодаря тебе, Дункан.
— Но не похоже, что они собирались проигрывать эту схватку, — возразил Айдахо.
— Но они были готовы к такому повороту событии, — сказал Монео.
— Они полагают, что я не уничтожу их, потому что у них единственных хранятся исходные клетки моих Дунканов, — сказал Лето. — Ты меня понимаешь, Айдахо?
— И они правы? — спросил тот.
— Их подход неверен, — уклончиво ответил Лето. Он повернулся к Монео. — Мы должны прийти в Онн, не имея никаких следов нападения. Сменить форму, заменить мертвых и раненых гвардейцев новыми… и пусть все будет, как было.
— Убитые есть и среди придворных, — доложил Монео.
— Замените и их тоже, — распорядился Лето.
Монео поклонился.
— Слушаюсь, господин.
— Пошли в Цитадель за новым балдахином к моей тележке!
— Как прикажет мой господин.
Лето подал тележку назад, потом направил ее к мосту и, обернувшись, сказал:
— Дункан, ты будешь сопровождать меня.
Медленно и неохотно Дункан оставил Монео и других, и ускорив шаг, нагнал тележку и пошел рядом с ней, глядя на Лето.
— Что тебя тревожит, Дункан? — спросил Лето.
— Вы действительно считаете меня своим Дунканом?
— Конечно, точно так же, как и ты считаешь меня своим Лето.
— Почему вы не знали о готовящемся нападении?
— С помощью моего хваленого предзнания? — Да!
— Танцующие Лицом долго не привлекали моего внимания, — ответил Лето.
— Теперь, я полагаю, это отношение изменится?
— Не слишком сильно.
— Почему?
— Потому что Монео прав. Я не стану отвлекаться по мелочам.
— Они действительно могли вас убить?
— С определенной долей вероятности. Знаешь, Дункан, лишь немногие понимают, какой катастрофой станет моя смерть.
— Что замышляют тлейлаксианцы?
— Ловушку; я думаю — обыкновенную, милую ловушку. Они послали мне сигнал, Дункан.
— Какой сигнал?
— Началась новая эскалация отчаянных попыток совершить переворот. Это просто идея фикс у некоторых из Моих подданных.
Они перешли мост и начали взбираться на наблюдательный пункт Лето. Айдахо молча переваривал услышанное.
На вершине скалы Лето оглянулся и посмотрел на выжженную пустыню Сарьира.
За мостом, на месте нападения, слышался плач тех кто потерял в схватке своих близких. Своим обостренным слухом Лето различил голос Монео, который предупреждал их о том, что время траура должно быть по необходимости кратким, что в Цитадели остались другие близкие и что не стоит навлекать на себя гнев Бога-Императора.
Их слезы высохнут и на лицах вновь появятся улыбки к тому времени, когда мы достигнем Онна, подумал Лето. Они думают, что я их презираю! Но какое значение это имеет в действительности? Это всего лишь маленькие нюансы в настроении тех, кто мало живет и мало думает.
Вид Пустыни успокоил Лето. С этого места не было видно реку, текущую на дне каньона. Она становилась видна, только если повернуться на триста шестьдесят градусов, в направлении Города Празднеств. Слегка повернувшись влево, Лето увидел опушку Запретного Леса. Зеленый ландшафт заставил Лето вспомнить о том, что Сарьир — это всего лишь жалкий остаток той могучей бескрайней Пустыни, перед которой трепетали не только обычные люди, но даже дикие фримены, которые кочевали по ней.
Это река, подумал Лето. Если я обернусь, то увижу плоды своих рук.
Рукотворная расщелина, с которой падали воды реки Айдахо, была простым расширением того пролома, который сделал Муад'Диб в Защитном Валу и сквозь который в Пустыню ворвались его легионы верхом на червях. Там, где сейчас течет вода, Муад'Диб во время бури входил в историю… и в то, что произошло после него.
Лето услышал знакомые шаги Монео, тот взбирался на смотровую площадку. Монео поднялся на вершину и остановился, стараясь отдышаться.
— Когда мы отправимся дальше? — спросил Айдахо.
Монео взмахнул рукой, призвав Айдахо к молчанию, И обратился к Лето:
— Господин, мы получили сообщение из Онна. Бене Гессерит предупредили нас о том, что вы будете атакованы близ моста.
Айдахо презрительно хмыкнул.
— Не слишком ли поздно пришло их предупреждение?
— Это не их вина, — сказал Монео. — Капитан Говорящих Рыб не поверила им.
Тем временем к смотровой площадке начали подтягиваться остальные члены свиты. Некоторые из них до сих пор не оправились от потрясения и еле волочили ноги. Вселяя в них бодрость, среди них сновали Говорящие Рыбы.
— Уберите гвардию из посольства Бене Гессерит, — распорядился Лето. — Направьте им послание. Скажите, что их аудиенция будет последней, но пусть они ничего не опасаются. Скажите им, что последние станут первыми. Они поймут этот намек.
— Как быть с Тлейлаксу? — спросил Айдахо.
