а сармата уже толкали в спину.
От водоотвода, который он недавно строил, остались только глубокие выбоины в граните. Осушенный кратер уже не светился. Его пытались промыть меей — на уступах остались красноватые потёки — но, стоило Гедимину подойти к краю, дозиметр беспокойно замигал. «Нейтроны, гамма… и омикрон,» — сармат покосился на серый, слабо поблескивающий гранит. «Вплавленные остатки — и продукты заражения…»
Задумавшись, он едва не зацепил дозиметриста, растягивающего липкую полосатую ленту по краю котлована.
— Куда⁈ — сармат толкнул Гедимина в грудь. — Не заступать!
…Он уже отвык бурить гранит и порой налегал слишком крепко — инструмент жалобно взвизгивал. Заменив бур, Гедимин перешёл к другой отметке. Они неровной цепью тянулись в трёх метрах от котлована.
Снова надавило на уши — сармат попал под край звукового конуса. Он покосился на небо — радиофаги отступили, но далеко не улетели.
— Пока это всё тут фонит, они так и будут болтаться, — мрачно заметил отдыхающий бурильщик. — Вот если бы купол закрыли наглухо…
— Под глухим куполом от одного эха мозг вытечет, — отозвался другой. — Тут, вон, все бьют шпуры… И мы пойдём.
…Шахтёрский глайдер высадил вторую смену и загудел, созывая пассажиров. Чуть в стороне от платформы бродил сармат с пульверизатором. На скале перед ним лежал забрызганный краской трафарет — крупные прорезные буквы F, L и X.
08 августа 10 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити
Гедимин недоверчиво покосился на тросы, застегнул карабины и уцепился когтями за скалу — такой страховке он доверял больше, чем переброшенным через край верёвкам. Край всё-таки выбрали без зубцов — и там, где спускался сармат, и на других участках. Кто-то уже сполз на нижнюю «ступень» и теперь высматривал разметку, кто-то крепил страховку. На дне кратера громоздился битый гранит — всё, что сбросило со стен вчерашним взрывом.
«Мало всё-таки сбили — можно было заряды и получше расставить,» — Гедимин, покосившись на метку под ногами, недовольно сощурился. «Но наверху они хоть старались. А тут… Рядом слабое место — зачем ломиться в толщу монолита⁈»
— Эй! — он помахал сармату на соседнем участке. — Левее на тридцать сантиметров!
— Чего? — растерянно переспросил тот.
— Метку перенеси. Криво поставлена, — пояснил Гедимин, простукивая скалу. Этот камень не расслаивался так чётко и красиво, как «песчаники» Равнины, — его когда-то мяло, сплющивало и скручивало по всем направлениям, прежде чем спластовало в запутанную структуру. Но несколько слабых мест сармат видел. «Кто вообще ставит метки?» — он огляделся по сторонам. Искать разметчика было бесполезно — он давно закончил работу и поднялся из котлована. «Вот его надо найти и поговорить. Он, видимо, пытался гранит сканировать — а тут же фонит, все сканы рябые, нужно самому смотреть…»
Посреди работы он спохватился, придержал пневмомолот и оглянулся на сармата с другой стороны — тот уже закончил с первым шпуром и встал точно над второй меткой, отойдя ещё дальше по террасе. «Лучше бы вон там, на полметра левее, — там трещина, и как раз в нужном направлении…» — Гедимин отвёл взгляд и нажал на рукоять пневмомолота, врубаясь в гранит. Шло легко — невидимые сверху микроскопические трещины пролегали именно здесь.
Он уже поднимался из кратера — как обычно, отстав от более быстрых и беспечных сарматов, доверяющих местным тросам — когда в котлован заглянул бригадир.
— Кет? Давай уже быст… Эй! Чего мимо меток⁈
— Они не там, — буркнул Гедимин, отстёгивая карабины. — Так будет лучше.
— Что⁈ — бригадир ошалело мигнул. Сарматы, остановившиеся поодаль, повернулись на возглас. Следом забеспокоился охранник у посадочной платформы.
— То. Кто разметчик? — Гедимин огляделся по сторонам. Кажется, искомое он уже нашёл, — сармат с геологическими нашивками и поясным футляром для сигма-сканера, помрачнев, направился к нему.
— Там тяжело сканировать, но трещины… — начал было Гедимин, но договорить ему не дали.
— Кет! Тебя работать привезли или умничать⁈
— Проблемы? — угрюмо спросил разметчик, останавливаясь напротив. Бригадир ткнул пальцем в Гедимина.
— Весь день лажал, бил мимо меток, теперь ещё что-то мелет…
— Отстранить от работ, и всего делов, — отозвался охранник — он тоже подошёл и теперь настороженно следил за Гедимином. — Может, он вообще мутировал?
Гедимин по привычке дёрнул плечом, забыв, что сфалт лежит в бараке под матрасом. «Тихо, теск. Попробуй ещё раз…»
— Ты не там их поставил. Идём, покажу. Там сложная структура, но…
Разметчика передёрнуло, и он отвёл взгляд и подался назад.
— Стоять! — неизвестно зачем рявкнул охранник, хватаясь за станнер.
— Ты работу свою делай, понял? — ощерился бригадир. — Это у вас ты атомщик. А тут твоё дело — бить шпуры. А ты даже это…
Прямо над ухом взвыла незнакомая визгливая сирена. Гедимин, почти уже дотянувшийся до комбинезона бригадира, отдёрнул руку.
— Эй-эй, парни! Без драк!
Из странного глайдера со «срезанной» крышей выглядывал Кенен Маккензи. Почему нет крыши, Гедимин понял сразу, — её заменяла широченная шляпа, надетая поверх шлема.
— Джед, опять бьёшь начальство?
— Я его не трогал, — буркнул Гедимин. — Я им говорю…
Маккензи протяжно вздохнул.
— Я думаю, Джед, тебе пора отдохнуть… то есть — сменить вид деятельности. Съездим кое-куда? Айзек очень просил.
Он прищурил один глаз. Гедимин мигнул. «Айзек⁈ Сейчас август… что там было про твэлы?»
Бригадир что-то крикнул вслед, но сармат, втискивающийся в неудобный глайдер, уже его не слышал.
— Твэ… стержни?
— Стержни, Джед, стержни, — отозвался Маккензи. Глайдер уже набирал высоту над ухабистой дорогой. В небе мелькнула вереница радиофагов — отпугнутые было зверьки снова слетались к «фонящему» кратеру.
…Айзек молча протянул Гедимину руку и едва заметно улыбнулся. Его глаза слегка светились.
— Я же говорил, Айс — наш конвейер давно отлажен, — Маккензи отчётливо раздувался от гордости. — Не первый энергоблок — и, дай Равнина, не последний.
Он подался назад, пропуская сарматов за предостерегающую черту, и нервно проверил височные пластины.
— Привет от меня духу станции!
Тёплые волокна переплелись с пальцами Гедимина ещё до того, как он коснулся первого твэла. Потом что-то невидимое, но массивное ткнулось в грудь. Сармат машинально пошарил свободной рукой в воздухе, но не нащупал ничего, кроме фантомного тепла. Айзек еле слышно хмыкнул.
— Как видишь, «Налвэн» уже тут обжился. Принял эти штуки в свой… состав. Интересно, как он ощущает их перемещение отсюда в активную зону?
