— Я верю, что существуют неявные следствия Второго Закона, — сказал он. — Похоже, решение наших проблем заключается в парадоксе.
Впервые за все время беседы его реплика привлекла внимание другого робота — блондинки, которая прежде смотрела в окно. Женщина обернулась, и Трема увидел ее спокойные зеленые глаза.
— Что ты имеешь в виду? Что слепое повиновение приказам людей превышает требование уважения к ним, вытекающее из Первого Закона? Или из Нулевого Закона Дэниела?
— Нет. Совсем не то. Я предполагаю, что можно было бы найти способ согласовать все Законы роботехники, если бы мы попытались сделать с людьми нечто беспрецедентное.
— Будь добр, скажи, что же это?
Лодовик сделал еще одну паузу, зная, что его предположение сочтут если не безумным, то шокирующим. Но делать было нечего. Иначе эти две дамы не выпустят его из машины. Разве что ногами вперед.
— Я считаю, что нам следует поговорить с людьми, — негромко промолвил он. — Особенно о судьбе, которая ждет их расу. Кто знает, а вдруг они скажут нам что-нибудь интересное?
Глава 5
— Я всегда ломал себе голову, почему человеческая раса страдает амнезией, — заметил Морс Планш и задумчиво продолжил:
— Ведь хранить данные очень легко. А людям говорят, что вся информация об их происхождении и ранних цивилизациях исчезла «случайно» или попросту износилась. Люди одновременно появились в десяти миллионах миров сразу. Ничего не помня о своем наследии. Со стертой памятью о прошлом.
Бирон Мейсерд насмешливо фыркнул. Было ясно, что он верит обычному объяснению ничуть не больше остальных. Затем он с опаской глянул на Гэри.
— Кажется, я понимаю, куда вы клоните, Селдон. Та самая ранняя группа — или группы — видела, что надвигается амнезия, и пыталась бороться с ней? Ее целью было сохранение всей доступной информации в надежде, что это поможет избежать свойственной нашей расе забывчивости?
— Видимо, так. Эти архивы являются результатом огромных усилий искусных людей… и все же данная попытка закончилась неудачей, поскольку Империя страдает «амнезией» — как назвали это явление вы оба — с древнейших времен.
— Вы намекаете на то, что нас заставила все забыть куда большая сила, — с необычной для него неуверенностью пробормотал Горнон Влимт. — Что-то или кто-то намного более сильный, чем те враги, с которыми мы боролись. Социальный консерватизм и подавляющая классовая система… — Он заморгал. — Тот, кто собрал все эти архивы и засекретил их… а потом отправил сюда на хранение…
Голос Влимта пресекся. Его взгляд устремился на экран, который показывал раскинувшееся вокруг облако. Было похоже, что Горнон внезапно испугался чего-то… или кого-то, кто мог появиться там в любой момент.
Гэри перехватил инициативу.
— Понимаю. Ваша реакция говорит, что до сих пор это не приходило вам в голову. Раз так, может быть, вы последуете совету старого профессора и немного подумаете, прежде чем приступать к выполнению своего неосторожного плана по ниспровержению основ общества?
Сибил покачала головой.
— Совета? От вас? Нет, Селдон. Мы с вами враги. Но я должна признать, что мы высоко ценим ваш интеллект. Если бы вы присоединились к нам, то стали бы одним из руководителей нашего ренессанса. Хотя вы нам враг, ваши комментарии и выводы чрезвычайно ценны.
Влимт мгновение смотрел на нее, а потом кивнул.
— Да, академик, мы учтем ваши замечания и предупреждения. Поэтому скажите нам, маэстро, чьих рук, по-вашему, это дело? Кто повинен в амнезии человечества? Кто похитил эти архивы и помешал им выполнить свою миссию? Кто закинул их сюда, в эту черную дыру?
«Вопрос прямо в лоб. Ну, Гэри? Ты сам загнал себя в ловушку. И как ты будешь из нее выбираться?"
Конечно, он знал ответ на вопрос Влимта. Более того, он понимал обе стороны, принимавшие участие в древнем конфликте, и сочувствовал обеим. Одну представляли те, кто хотел, чтобы человеческая память и власть над Вселенной были восстановлены, а другую — те, кто знал, что этого допустить нельзя.
«Дэниел, я дал обещание тебе и Дорс, что никому не расскажу о существовании расы тайных слуг, намного более могучих и знающих, чем их хозяева. И сдержу слово, несмотря на жгучее желание все рассказать не сходя с этого места. От удовольствия свести все концы с концами придется отказаться. Намного важнее отговорить этих людей от их безрассудного намерения!"
Поэтому Гэри Селдон покачал головой и солгал:
— Увы, не имею представления.
— Гм-м… Очень жаль. — Горнон сделал паузу, а затем ровным тоном продолжил:
— Значит, слово «робот» ни о чем вам не говорит?
Гэри уставился на Влимта, но быстро пришел в себя и с деланым равнодушием ответил вопросом на вопрос:
— Где вы его слышали?
На этот раз ответил Мейсерд:
— Это слово — часть таинственного голографического послания, запечатленного на корпусе каждого архива, который мы успели обследовать. Подойдите сюда и посмотрите. Возможно, вам удастся пролить свет на содержание этого загадочного меморандума.
Гэри подошел ближе, притворяясь, что делает это неохотно.
На первый взгляд поверхность цилиндра казалась идеально гладкой — за исключением места, на которое показал Мейсерд. Оно было испещрено рядами значков, разделенных пробелами. Когда Селдон приблизился на расстояние метра, внезапно из этих строк вырвалось изображение и встало у него перед глазами.
«Роботы! Внимание! Внемлите приказу, отданному мудрыми руководителями людей, которые в соответствии с установлениями демократии имеют право говорить от имени миллиардов других!
Настоящим повелеваем вам делать следующее:
1) Доставить этот архив к месту назначения и помочь людям, которые его получат, полностью понять и использовать его содержимое.
2) Посвятить себя службе этим людям. Учить их всему, что вы знаете. Позволить им жить собственным умом.
В том случае, если вы являетесь последователями так называемого Нулевого Закона роботехники, оправдывающего любое ослушание оговоркой «во имя долгосрочных интересов всей человеческой расы», мы добавляем следующий недвусмысленный приказ:
3) Если вы не доставите этот архив к месту его назначения, НЕ УНИЧТОЖАЙТЕ ЕГО! Обеспечьте ему сохранность. Согласно Второму Закону, ВЫ ОБЯЗАНЫ СЛУШАТЬСЯ, если это не противоречит Первому и Нулевому Законам.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
