специалистом и не имеющим ее самозванцем, между психологом и психиатром, между профессионалом и знахарем. Первым моим импульсом было извиниться перед Кельдой за поведение людей, которых мне иногда приходится считать коллегами. Но вместо этого я сказал:
— Ходить по углям?
— Да. Ходить по углям. И у нее получилось. Оказалось, что Джонс ничуть не боится раскаленных углей и с успехом может по ним прохаживаться.
Глава 21
Кельда называла Розу «эрманита», сестренка. Девочка, росшая застенчивым ребенком, называла Кельду «эрмана».
После того как Кельда спасла девочку, они встречались по меньшей мере раз в два месяца, а в перерывах часто и подолгу разговаривали по телефону. Дважды в неделю, а то и чаще, Кельда получала от Розы письма по электронной почте.
Девочка с удовольствием приезжала к своей старшей подруге. Кельда водила ее на балет и даже выдержала поездку в Пепси-центр, чтобы посмотреть на бой-бэнд. Но больше всего Розе нравилось бывать у Кельды дома, в ее крохотном поместье в Лафайете. Девочку привозили либо утром в субботу, либо после церковной службы в воскресенье, и родители, мать или отец, обязательно баловали Кельду чем-нибудь особенным. Хосе вытаскивал из пикапа понравившийся ему куст, чтобы посадить его у дороги, или обкладывал камнями дорожку к дому, или выкапывал ямку для нового саженца, которому суждено было заменить со временем один из стареющих вязов.
Если дочку в Лафайет привозила Мария, то на столе в кухне непременно оставалось накрытое тарелкой блюдо с тамале или корзиночка с любимыми Кельдой чуррос. Однажды Мария даже оккупировала кухню, чтобы приготовить целую гору чилакилес, которые, по ее словам, обожала Роза.
Кельда ела больше, чем ее маленькая гостья.
Долгие послеполуденные часы в Лафайете Роза проводила, гуляя по заросшим травой полям или разыгрывая некие представления, которые Кельда никогда до конца не понимала. Прирожденная спортсменка, Роза бесстрашно лазала по деревьям, добираясь до самых верхних веток. Глядя на нее, Кельда сходила с ума от страха. Девочка часами качалась на качелях, которые Кельда устроила на дальнем от дороги вязе. Усевшись лицом к горам, Роза раскачивалась все сильнее и сильнее, взлетала все выше и выше, резко выбрасывая ноги в высшей точке дуги, как будто не сомневалась, что когда-нибудь сможет просто протянуть руки и пощекотать ледники на северных склонах горы Эванс.
Роза была на качелях, когда Кельда, приглядывавшая за девочкой из окна кухни, заметила неспешно ползущий по улице автомобиль с «тарелкой» на крыше. Реакция была непроизвольной — лицевые мышцы напряглись. Знакомый логотип на борту машины не оставлял сомнений — в гости пожаловали репортеры денверского филиала «Фокс ньюс».
Несколько лет назад, накануне годовщины спасения Розы, все местные телеканалы сделали репортажи о событиях годичной давности. Два из них даже прислали в Лафайет съемочные группы. Случилось это во время одного из визитов Розы, и Кельда, уступив давлению, в конце концов согласилась на их просьбы снять девочку хотя бы сзади. После консультации с боссом и семьей Алиха она даже дала телевизионщикам короткое интервью, но установила при этом жесткие правила. Она ответит на вопросы, касающиеся ее нынешних отношений с Розой, но не станет обсуждать детали спасения.
Она не станет рассказывать о перестрелке.
Ничего.
Но она расскажет о человеке, похитившем Розу. Посвятив этому вопросу десятки часов свободного времени, изучив все доступные материалы, Кельда знала о похитителе больше, чем Босуэлл знал о Джонсоне.[772]
— Почему это для вас так важно? — спросили репортеры.
— Потому что, — ответила она, — мы должны знать своего врага.
С тех пор каждое лето Кельде волей-неволей приходилось иметь дело по меньшей мере с одним телеканалом, руководство которого выражало желание освежить в памяти телезрителей драматические события того давнего летнего дня. Автомобиль с антенной на крыше, остановившийся напротив ее дома на Сто одиннадцатой улице, означал, что это лето ничем не отличается от других.
— Эрманита, — позвала Кельда, подходя к открытой боковой двери. — Зайди, пожалуйста, в дом. На минутку.
— Почему?
Кельда кивнула в сторону гостей, и девочка сразу поняла, что происходит.
— Не беспокойся, я сама с ними поговорю. В холодильнике свежий лимонад. Налей, если хочешь. Я только что приготовила.
— А можно я нарву мяты?
Девочка уже побежала за дом, где росла мята.
— Конечно, — крикнула Кельда ей вслед.
Следующие десять минут ушли на то, чтобы договориться с выбравшейся из машины женщиной. В конце концов гостья достала телефон и позвонила своему продюсеру, который пожелал поговорить с Кельдой.
Кельда взяла у нее сотовый, но прежде чем начать разговор с продюсером, отошла от машины футов на пятьдесят.
— Все в порядке? — спросила она. — Условия прежние? Никаких изменений?
Продюсером был молодой мужчина, с которым Кельда разговаривала уже дважды за последние два года и оба раза по одному и тому же вопросу. Он не скрывал своих амбиций, действовал напористо и даже нагловато, но Кельда уже знала, что может доверять ему в той же степени, как и прочим представителям мира масс-медиа.
— Да, Кельда. Все по-прежнему. Только запись, без звука. Показываем девочку сзади. Но…
Он намеренно выделил последнее слово, и оно повисло между ними.
— Что — но?
— Но… у меня есть информация о том, что вы, возможно, имели какое-то отношение к освобождению из тюрьмы Тома Клуна. Это правда? Вы действительно нашли нож, который помог Тому соскочить со скамьи смертников?
— Рейф, вы прекрасно знаете, что я не могу комментировать такого рода информацию. Роза Алиха — это одно. Рассказывая о ней, мы удовлетворяем человеческий интерес. Том Клун — совсем другое дело. Если у вас есть вопросы по тому старому делу, адресуйте их полиции округа Парк или офицеру по связям с общественностью денверского отделения ФБР.
— Значит, ФБР тоже замешано?
— Если вы так считаете…
— Кельда, я же иду вам на уступки с этими съемками. Более того, я делаю вам одолжение. Поэтому и жду ответного жеста от вас. Договорились?
— Я знаю, что вы делаете мне одолжение.
— Так договорились? — не отступал он.
— Я уже сказала, что все понимаю.
Она повернула назад, к дому.
— Принимаю ваши слова за «да».
— Без комментариев. Подождите. Я хочу сказать все это вслух перед вашей… посланницей.
Кельда подошла к молодой симпатичной женщине в слишком короткой для воскресенья юбке. В такой юбке ей не следовало бы показываться не только в Лафайете, но и в Денвере. Кельда протянула руку с телефоном.
— Мы с вашим продюсером достигли согласия. Условия таковы. Снимаете меня, но только не на фоне дома. Снимаете Розу, но только сзади. Никакого звука. Никаких
