«… Нормально, Поттер. А ты?»
«… Отлично, — Гарри развернулся сам и развернул Гермиону. — Для того, кто не собирается на вечеринку, ты выглядишь весьма представительно, — заметил Гарри и улыбнулся».
«… Да и ты тоже не ужасаешь, — ответил Драко. Это было правдой. Гарри мог выглядеть совершенно по-разному: по-мальчишески невыразительно или, напротив, сногсшибательно. Сейчас он выглядел просто потрясающе: черный с темно-синим плащ, голубая рубашка, черные брюки… и — определенно, он что-то сделал, чтобы усмирить свои волосы. — Как тебе удалось?»
«… Гермиона немного помогла», — ответил Гарри, и Драко увидел, как он непроизвольно сжал ее руку. Она вскинула глаза и улыбнулась, Драко тут же отвел взгляд, однако ее образ все равно стоял у него перед глазами. Он не видел, во что именно она была одета — она завернулась в теплый светлый плащ, но он увидел ее волосы — ее темно-каштановые волосы, удерживаемые заколками в виде белых цветов, стекали ей на плечи… Ей было четырнадцать, когда он впервые увидел ее такой — он все помнил. Он никогда до этого не воспринимал ее как девушку — тем более как симпатичную девушку. Как красавицу…
«… Малфой, с тобой все в порядке?»
«… Как же я хочу, чтобы меня перестали об этом спрашивать! — огрызнулся Драко куда резче, чем ему хотелось. — Это же всего-навсего дурацкая вечеринка в пабе, а не Кубок Мира по Квиддичу».
Гарри приподнял брови (Драко всегда испытывал превосходство над Гарри из-за того, что мог приподнять только одну бровь) и собрался что-то ответить, но в этот момент толпа гриффиндорцев, похоже, пришла к совместному решению и потекла — темные фигуры юношей и разноцветное конфетти девушек. Гермиона в своем белом плаще выделялась среди них бледным цветком среди россыпи ярких роз. Проходя мимо, она бросила на Драко быстрый пытливый взгляд и улыбнулась. Он не ответил ей улыбкой. Привалившись к косяку огромной двери, он смотрел, как все двигались вниз — парочками и группами, громко переговариваясь и хохоча. Рон, Гарри и Гермиона шли в арьергарде, все вместе — как всегда. Неожиданно, уже спустившись, они замедлили шаг; Гарри и Рон повернулись к нетерпеливо взмахнувшей рукой Гермионе. Драко увидел, как Гарри кивнул, она чмокнула его в щеку, повернулась и взбежала вверх по ступенькам. Ее капюшон съехал назад, и волосы тут же подхватил ветер, плащ вздулся и отлетел назад, и Драко увидел, что на ней было надето — что-то белоснежное, как и плащ. Какое-то мгновение он оценивал эту картинку эстетически: темные волосы и бледная кожа на фоне еще более бледного платья и мантии, сияющие глаза и разрумянившиеся щеки. Словно она укутала свою яркую красоту в снежную пелену. Через мгновение он осознал, что она бежит к нему — замерев от удивления, он смотрел, как она подбегает и хватает за руку — он почувствовал прикосновение мягкой шерсти ее перчаток к своей руке.
— Пожалуйста, приходи в Хогсмид. Мы хотим, чтобы ты был с нами. Гарри сказал, что он может дать тебе свою мантию — так что никто не узнает, — помедлив, она добавила. — Это наше первое Рождество вместе…
— У нас уже было шесть.
— Нет, не было. Не вместе.
Драко опустил взгляд на их сцепленные руки — ее были в белых перчатках, его — в черных, их переплетающиеся пальцы напоминали клавиатуру пианино. Он бросил взгляд ей за спину — нам на ступенях ее ждали Гарри и Рон. Гарри задрал голову, ветер трепал его волосы и бросал ему их в глаза, Рон позади него казался чернильным пятном на снегу — даже его огненные волосы потемнели в сумраке. Он смотрел в сторону Хогсмида.
— Да все в порядке, — произнес Драко. — Я остаюсь.
Она взволнованно взглянула на него. В ее ушах поблескивали звездочки бриллиантов — подарок Гарри на день рождения в сентябре.
— Ты уверен? Плащ лежит в ногах кровати Гарри, пароль…
— Уверен.
Она прикусила губу.
— Счастливого Рождества, Гермиона, — произнес Драко и выпустил ее руку. Она шагнула от него, с полуулыбкой, полной сожаления, повернулась и начала спускаться к Гарри. Он поймал ее за руку, прощально взмахнул Драко, и в лунном свете троица заторопилась по утоптанной блестящей тропинке между деревьями и растворилась в темноте.
* * *
Увы, любовь, ты жестока со мной,
Бросая безжалостно так меня,
Любовь свою дал тебе одной,
С тобою одною был счастлив я.
— Итак, я добился, чтобы они запели, — сообщил Гарри, глядя на галдящий набор зеленых стопочек на столе в Доме Заколдованных Удивлялок Келли и Пинг. — И что мне теперь нужно сделать, чтобы они заткнулись?
Глядя на его растерянное лицо, Гермиона захихикала:
— Ой, они запели «Зеленые рукава», — воскликнула она, подходя и становясь позади него. — Гарри, это замечательный подарок для Нарциссы и Сириуса.
— Немного сиюминутно, не находишь? — спросил Гарри, кладя свою руку поверх её. Она чувствовала тепло и удовольствие: магазин пропах корицей и яблоками, снаружи был совершенно волшебный Хогсмид, каждое окошко которого светилось золотыми и серебряными свечами. Студенты в разноцветных мантиях сновали по обледеневшим улицам, ныряя и выныривая из магазинчиков и таверн. Рон устроился поблизости, придирчиво изучая волшебное зеркальце, которое он решил подарить Джинни на ее день рождения, в феврале. Все было великолепно — ну, или почти все.
— «Зеленые рукава» — вовсе даже не Рождественская песня, — возразила Гермиона. — Это песенка о любви.
И, словно по команде, заколдованные стаканчики запели второй куплет:
Теперь презрительно гонишь прочь,
Не зная, что этим ты манишь меня,
Не сможешь любви моей превозмочь,
Не в силах забыть я тебя.
Гермиона тронула своей палочкой ближайший стаканчик, и музыка прекратилась.
— Ну вот, только мне начало это нравится, — слабо запротестовал Гарри.
— Это отличный подарок, Гарри, — решительно заявила она. — Берем.
— Ага, — поднял взгляд Рон. — Меня от этой беготни по магазинам уже тошнит. — Я хочу отправиться в Винодельню и посмотреть, что же там приготовили Фред и Джордж.
У Гарри вспыхнули глаза:
— О, и я тоже, — он задумчиво покосился на стаканчики и решился, — так, я возьму их. Жаль только, что они не играют «Я мог бы быть малюткой-трубочистом…»
Условившись, что совиная почта доставит подарок в Имение в строго определенное время, троица отправилось к Фреду и Джорджу. Близнецы превзошли сами себя при украшении своего заводика: заклинание Illusion превратил огромную залу в джунгли с выскакунчиками, ревунами, гномами и раскачивающимися раздражарами. Вино било из фонтанов, шоколад стоял целыми озерами, кисти зеленого винограда при ближайшем рассмотрении оказывались лакрицей. Листочки у деревьев были мятными (и превращали неосторожного дегустатора в сверчка минут на пять. Комната буквально звенела от раздраженного чириканья). По воздуху плавали наполненные сладостями серебряные блюда. Гермиона предусмотрительно пропустила Поцелуйные Ягодки, решив перенести поцелуи на окончание вечера.
