что шнеппер остался в кармане куртки, а куртка – на вешалке. Когда же опомнился, двое берсерков уже держали его за руки, не давая воспользоваться
львом, а третий аккуратно и неспешно расшнуровывал Афанасию
нерпь.
Маленькая Гуля бросилась на помощь. Она сражалась бесстрашно, как встрепанная птичка, защищающая свое гнездо. Плевалась, кусалась, пиналась, швыряла в берсерков макаронами. Ошеломленные таким натиском, они вяло сопротивлялись, но, увы, победы Гуля не одержала. Берсерки оторвали ее от себя и усадили на стол, прямо в кофейную лужу.
– Спорим, я вас сильнее? Спорим, у вас у всех чесотка? Спорим, вы двое сейчас подеретесь, а третий побежит на кухню и утопится в кастрюле! – закричала Гуля, подпрыгивая на столе.
Спорить с ней не стали.
– Ах! Ах! Не сыпь мне соль на раны! И на воротник, кстати, тоже! – сладко пискнул Дионисий Тигранович, с нестариковской силой отнимая у Гули солонку. – Какой день! Какие человеческие трагедии! «И вот они лежали, проткнутые одним мечом, и луна отражалась в их распахнутых глазах!» Ах, ах!
Афанасию обшарили карманы, оставляя их вывернутыми, чтобы проще было определять, где уже искали.
– Закладок нет! – разочарованно сообщил третий берсерк.
– Ты бы еще пега поискал! Зачем шпиону таскать с собой закладки? – хмыкнул Белдо, глядя на Афанасия так, словно хотел запустить свои острые ноготки ему в глаза.
– Я не шпион! – вознегодовал пленник.
– Ну естественно! Просто не в меру пылкий патриот Шныра! Кто пишет историю, тот и раздает медали.
– Думайте, что хотите!
– Спасибо за разрешение, молодой человек! Но именно так я и поступаю, – поблагодарил Белдо.
Откуда-то вынырнул официант. Черные глазки поблескивали сквозь доходившую до носа челку.
– Могу я вам помочь?
Белдо цепко посмотрел на официанта.
– Можете! Повесьте на дверь табличку, что кафе закрыто, – распорядился он.
Официант соображал медленно.
– Почему закрыто?
– А я откуда знаю! Я не работник общепита! Возможно, посудная мочалка закупорила раковину!
Дионосий Тигранович потрепал официанта по плечу, после чего возникшая у него в руке крупная купюра сама собой вползла в карман полосатого фартука. Афанасий готов был поручиться, что пальцами Белдо к ней не прикасался.
Официант исчез, и вскоре на дверях уже качалась картонка со всевмещающим словом «ЗАКРЫТО». Афанасий смотрел на нее с тоской. Он понял, что влип серьезно и надолго.
Беспокойный Белдо перелетал с места на место, кратковременно присаживаясь на стульчик. Потом, точно попугайчик в шелухе от корма, стал порывисто рыться в вещах, которые берсерки, достав из кармана Афанасия, сложили на столе в кучу. Проездной на метро, старые чеки, маленький ножичек и телефон заинтересовали его мало. Даже скрученные в трубку листы с живущей в центре скрутки ручкой, на которых Афанасий записывал свои стихи, удостоились лишь небрежного взгляда.
Афанасию казалось: в его карманах вообще не может быть ничего интересного, но, когда Белдо стал перетряхивать маленький наладонный томик французских поэтов, оттуда выпал засохший маленький цветок.
– О, аленький цветочек! – радостно воскликнул Белдо. – Где взял?
Афанасий молчал. Цветок был из Зеленого Лабиринта, рос у Каменного фонтана, а изначально, вероятно, Кавалерия принесла его семена с двушки. И едва ли ближе первой гряды, потому что у Скал Подковы он таких не встречал. Рвать что-либо в Зеленом Лабиринте строго запрещалось, но Афанасий даже и не заметил, что что-то сорвал. Просто читал стихи, а потом куда-то заспешил и заложил книгу цветком… Причем случилось это еще до того, как в Лабиринт стало возможным проникнуть только с помощью этой обвешанной смертными жетонами девицы, которая вечно собирается убить себя, но при этом боится даже муравьев и жуков.
– Так да или нет? Это оттуда, откуда я думаю? – строго повторил Белдо, и, подчиняясь его голосу, один из берсерков так заломил Афанасию пальцы, что, избегая боли, тот вынужден был привстать на цыпочки.
– Нет! – поспешно ответил Афанасий, ложью надеясь получить отсрочку.
Старичок цокнул язычком.
– Вот как? Надо же какая прозорливость! А откуда ты знаешь, о чем я подумал!
– Я не знаа-а-аю! Он мне руку сломает!
– Я умею сращивать кости. Тогда почему ты сказал «нет»?
Афанасий окончательно запутался. Боль в заломленных пальцах мешала сосредоточиться и врать убедительно. Белдо стоял рядом, всматриваясь ему в зрачки.
– Понимаю, – сказал он проникновенно. – Ты не хочешь предавать. Благородно! Я сам такой. Давай так. Ты будешь говорить «нет». Говорить «да» не будешь, но «нет» будет означать «да». Понял?
– Нет.
– Умница! – похвалил Белдо. – Спрашиваю дальше: этот цветок из Зеленого Лабиринта?
Афанасий молчал. Стоявший справа берсерк выпустил вообще все его пальцы и сосредочился на суставе большого.
– Н-е-ет! – взвыл Афанасий.
– Отлично! Из самого центра, где фонтан и главная закладка?
– Нет, то есть да-а-а-а! – крикнул окончательно запутавшийся Афанасий.
– Так я думал! Ничего не поменялось, – умилился Белдо и спрятал цветочек в вытащенную из внутреннего кармашка деревянную коробочку. Именно «кармашка» и именно «коробочку». Все у него было нежно, ласково и деликатно.
Затем глава магического форта бережно сел на стульчик и двумя пальцами снял с плеча прилипшую вермишелинку из тех, которыми швырялась Гуля.
– Ути, моя масенькая! На червесеська похоза! – умиленно прошепелявил он.
Афанасий смотрел на маленького старичка, и ужас медленно опускался от горла к ногам. Те стали вдруг тяжелыми, свинцовыми.
«Я трус! Теперь я точно это знаю. Трус! Родион отгрыз бы себе язык и выплюнул им под ноги. Ул боднул бы этого вот крупного в нос, чтобы остальные запинали его ногами! Макс, Штопочка, Кавалерия… А я… я…»
Афанасий ненавидел себя до дрожи, но ощущал, что от этого нет никакой пользы, потому что страх все равно перевешивает.
Тогда он зажмурился и жалобно выкрикнул:
– Три дебила – это сила!
Дионисий Тигранович перестал любоваться червячком и глазами пересчитал берсерков.
– Разве три? А, ну да! Люблю ненавязчивую лесть. Ближе к делу! Что ты хотел вынюхать у этой девушки, шныр? – он оглянулся на Гулю.
Афанасий упрямо молчал. Он поклялся, что рта больше не раскроет, даже если его убьют. Дионисий Тигранович вздохнул, развел ручками, словно показывая кому-то, что вот, он хотел по-хорошему, а не получилось, и оглянулся на берсерка. Третий берсерк – тот самый, что недавно ловко расшнуровывал нерпь – извлек из кармана блестящие щипчики.
– Нет, убивать, конечно, не будем! Какой смысл? У кого мы закладки будем перехватывать? – утешительно объяснил Белдо, и тот вдруг понял, что старичок видит его насквозь. – Нет-нет! Тебе вырвут передний зуб! Ты красавчик, а на красавчиков это почему-то действует лучше пыток! Я бы и так тебя отпустил, но это будет дурной пример для остальных!
– Что-о? – бледнея, пискнул Афанасий.
Берсерки заржали.
– Не бойся! Все будет очень нежно. Леша учился на стоматолога, –
