Тир, то, вероятно, просто отрыть врата для Дарлина, будет уже не достаточно, чтобы помочь его стране.
Ее пробрала дрожь при воспоминании о времени, проведенном в плену Шончан в качестве дамани. Она чувствовала к ним отвращение, смешанное с ненавистью за то, что временами эти воспоминания продолжали ее беспокоить. Но ей необходима поддержка Дарлина. Она стиснула зубы и продолжила писать.
Возрожденный Дракон должен увидеть все наши войска, построенные, чтобы оказать сопротивление осуществлению его опрометчивых намерений. Если он увидит нашу нерешительность, то мы никогда не сможем его отговорить сойти с выбранного пути. Пожалуйста, присоединяйтесь вместе со всей Вашей армией.
Она посыпала письмо песком, затем сложила и запечатала. Дарлин и Илейн были монархами двух самых сильных государств. И оба были важны для ее планов.
Далее шел ответ на письмо Грегорину Лушеносу из Иллиана.
Напрямую, она не сообщала ему, что Маттин Стефанос находится в Белой Башне, но намекала на это. Также, в разговоре с Маттином она сообщила ему, что он свободен уехать или остаться. Не в ее привычках держать монархов против их желания.
К сожалению, Маттин теперь боится возвращаться. Он отсутствовал слишком долго, и для него теперь Иллиан казался карманной игрушкой в руках Возрожденного Дракона. Вероятно, так оно и есть. Бардак.
В тоже время - Грегорин - еще одна проблема. Наместник в Иллиане не торопился принять ее сторону, он более Дарлина был запуган Драконом, да и Шончан не пустой звук для него. Фактически - они стучались в его ворота.
Она написала Грегорину решительное письмо, давая ему обещание подобное тому, что она дала Дарлину. Возможно, она могла бы договориться с Маттином о задержке с отбытием - это то, что хотели бы оба мужчины, хотя она, конечно же, не позволит Грегорину об этом узнать - в обмен на его войска, расположенные на севере.
Она понимала перспективу того, что делала. Она использовала объявление Ранда как сигнал, с помощью которого соберет монархов и свяжет их с Белой Башней. Они придут поддержать ее аргументы против разрушения печатей. Но в конечном счете они послужат человечеству в Последней Битве.
Раздался стук в дверь. Подняв голову, она увидела, как Сильвиана быстро заглянула внутрь. Женщина показала письмо. Оно было туго перевязано, для того чтобы голубь мог его нести.
"Ты выглядишь мрачной," - заметила Эгвейн.
"Вторжение началось," - ответила она. - "Сторожевые башни вдоль границ с Запустением замолчали, все сразу. Волны троллоков движутся под облаками, которые бурлят чернотой. В Кандоре, Арафеле и Салдэйе война."
"Они держатся?" - спросила Эгвейн, почувствовав всплеск страха.
"Да," - сказала Сильвиана. - "Но новости не точны и отрывочны. Это письмо - от тех глаз-и-ушей которым я доверяю - сообщает, что таких крупных атак не было с Троллоковых Войн."
Эгвейн глубоко вздохнула. "Что с Тарвиновым ущельем?"
"Я не знаю."
"Узнайте. Пригласите сюда Суан. Она возможно знает больше. У Голубых сеть информаторов более обширна. Суан конечно не может знать всё, но ей следовало бы знать об этом.
Сильвиана коротко кивнула. Она не сказала об очевидном - сеть Голубых - принадлежит Голубой Айи, а вовсе не Амерлин. Но, приближается Последняя битва. Поэтому должны быть сделаны уступки.
Сильвиана тихо закрыла дверь и Эгвейн взяла перо, чтобы закончить свое послание к Грегорину. Но её снова прервал стук в дверь, на этот раз гораздо более поспешный. Секундой позже Сильвиана распахнула дверь.
"Мать", сказала она. "Они собрались. Как вы и предполагали"
Эгвейн почувствовала укол раздражения. Она спокойно опустила перо и встала. "Давайте пройдем к ним."
Она оставила свою работу и поспешно вышла. В приемной Хранительницы Летописей, она встретила двух Принятых - Николь, которая недавно прошла испытание, и Нису. Ей хотелось бы, чтобы они обе прошли испытание на Шаль до Последней Битвы.
Они молоды, но сильны, а вскоре нужна будет каждая сестра - неважно кто, пусть даже такая как Николь, она должна быть прощена.
Эти двое сообщили новости о Собрании. Послушницы и принятые в большинстве своем были верны Эгвейн, но их мнение часто игнорировалось сестрами. Сейчас они остались позади, в то время как Эгвейн и Сильвиана торопились на Совет.
"Я не могу поверить, что они попытаются сделать это," сказала Сильвиана тихо, пока они шли.
"Это не то, что ты думаешь," догадалась Эгвейн. "Они не будут пытаться свергнуть меня, разделение слишком свежо в их памяти."
"Тогда зачем встречаться без тебя?"
"Есть способы противостоять Амерлин, не свергая ее."
Она давно ждала этого, но от этого проблема не казалась менее сложной. Айз Седай, к сожалению, это Айз Седай. Это вопрос времени, когда кто-нибудь решит попробовать ее власть на свой зубок.
Они добрались до Зала. Эгвейн распахнула двери и вошла. Ее появление было встречено молчанием и взглядами Айз Седай. Не все были здесь, но примерно две третьи кресел были заняты. Она была удивлена, увидев трех Красных сестер.А как же Певара и Джавиндра? Это означало, что их продолжительное отсутствие подтолкнуло Красных к действиям. Вместо них присутствовали Рэчин и Вириа Соннорал. Сестры были единственными единокровными сестрами в Белой Башне, теперь когда Вандене и Аделис был мертвы. Странный выбор, но не неожиданный.
И Романда и Лилейн были тут. Они спокойно встретили пристальный взгляд Эгвейн. Как странно, видеть их здесь с сестрами с которыми у них имеются разногласия. Но общий противник — Эгвейн — мог залечить любые раздоры. Возможно, она должна быть рада этому.
Единственной Голубой была Лилейн, так же как и единственная Коричневая болезненно выглядящая Такима. Меднокожая Коричневая старалась не встречаться взглядом с Эгвейн. Две Белых, две Желтых, включая Романду, две Серых и трое Зеленых. Эгвейн плотно сжала зубы, когда увидела, что Айя которые она должна была объединить - Айя, которую она бы выбрала, послужила источником большого огорчения на этот момент.
Эгвейн не отчитала их за встречу без нее; она просто прошла вниз между ними, Сильвиана, объявила о ней. Эгвейн повернулась и села на место Амерлин, спиной к огромному розовому окну.
Эгвейн излучала спокойствие.
"Итак?", - наконец заговорила Романда. Серые стянутые в пучок волосы Желтой делали ее похожей на волчицу сидящей напротив входа в собственное логово.
"Вы хотите что-нибудь сказать нам Мать?"
"Вы не сообщили мне об этом заседании" сказала Эгвейн: "Я так полагаю, что вам не нужны мои слова. Я просто пришла посмотреть."
Слова Эгвейн, еще больше смутили собравшихся. Сильвиана прошла к ней, по пути великолепно изобразив неудовольствие.
"Хорошо," взяла слово Рубинда. "Я полагаю,
