Он ожидал, что труп рухнет на пол. Вместо этого тот прыгнул вперед и вцепился в горло Нагаша. Костлявые пальцы глубоко вонзились в неживую плоть некроманта, разрывая восковые мышцы. Ошеломленный, Нагаш начал вырываться из рук атамана. Он взглянул в пылающие зеленым огнем глазницы трупа и внезапно понял, что им управляет чужая воля.
Из темного туннеля, от входа в могильник, доносился слабый речитатив. Жрецы! Они оказались отнюдь не такими беспечными и слепыми, как он думал!
Борясь с атаманом, Нагаш заметил, что остальные тела тоже зашевелились. Энергия его ритуала исчезла. Некромант положил руку на грудь атаману и хлестнул его своей волей. Труп пошатнулся, но почти мгновенно возобновил атаку.
Будь атаман один, Нагаш справился бы с ним, но остатки дружины атамана медленно окружали его.
Некроманта захлестнула ярость. Он, управлявший энергией Черной Пирамиды, когда-то командовавший армией как живых, так и мертвых, погибнет здесь по вине нескольких трупов и шайки завывающих дикарей? Немыслимо!
Взревев, Нагаш обратился к сильно сократившимся резервам энергии и ощутил, как его конечности наливаются сверхъестественной силой. Правой рукой он схватил атамана за запястье, сжал, ломая мелкие кости, и оторвал руку от горла, затем вытащил один из своих бронзовых кинжалов и вонзил его в лоб трупу. Монстр пошатнулся, но не упал. Рыча, Нагаш раскачивал кинжал влево и вправо до тех пор, пока не сломал шейный позвонок и не оторвал трупу голову. Тело мгновенно рухнуло и рассыпалось на части, словно оживившее его колдовство внезапно рассеялось.
Пока остальные воины приближались, Нагаш успел выхватить второй кинжал. Его окружали пятеро неуклюжих созданий, глаза их пылали злобой, они тянули к нему свои когтистые пальцы. Он направо и налево махал тяжелыми клинками, отсекая пальцы, пробивая насквозь руки, но трупы упрямо смыкали кольцо. Они хватали его сломанными костями, лязгали своими гниющими челюстями. Он, как сгнившую дыню, раздробил череп одному ухмыляющемуся трупу и разрубил колено другому. Падая, тот успел уцепиться за ноги некроманта.
Еще одна рука обхватила Нагаша за горло и сжала с пугающей силой, а четвертая тварь сомкнула челюсти у него на руке. Он почувствовал, что его вот-вот собьют с ног. Зарычав, Нагаш пнул труп, вцепившийся ему в ноги, и сумел сломать ему шею и плечо одним свирепым ударом. Тот упал на спину, откинув руки в стороны. Освободившись от его хватки, Нагаш извернулся и вонзил кинжал в глотку той твари, чьи зубы терзали его бок. Сгнившая плоть распалась, как мокрая тряпка; некромант крутанул запястьем, и голова монстра оторвалась с влажным хлопком.
Остальные трупы навалились на него. Нагаш упал на спину, неистово размахивая кинжалами. Твари прижали его сверху, пригвоздив к полу, и начали рвать зубами. Некромант извивался и лягался. Зубы впились ему в щеку, отрывая куски восковой плоти. Нагаш поднял левую руку и так глубоко вонзил в грудную клетку трупа кинжал, что тот безнадежно застрял. Разъяренный, он отпустил рукоятку и сунул руку еще глубже, мимо ссохшихся внутренних органов и жестких мышц. Пальцы его сомкнулись на позвоночнике твари. Он сжал, дернул, ломая позвонки, и оттолкнул искалеченного монстра. Несколько мгновений спустя рухнул последний труп — Нагаш раздробил ему череп рукояткой второго кинжала.
Рыча, как хищный зверь, Нагаш пинками скинул с себя трупы и с трудом поднялся на ноги. Лицо, грудь и руки были покрыты ужасными ранами, но боли он не чувствовал. Плоть горела, кости тряслись. Из дыр на щеках, едва прикрытых оторванными лоскутами кожи, курился зеленоватый дымок.
Он ринулся вон из могильника с боевым кличем Неехары, глаза его пылали гневом. Полдюжины жрецов поджидали его снаружи, они выстроились полукругом и нараспев читали заклинания, воздев руки к небу. Им помогали около дюжины послушников, высоко подняв свои шары-фонари.
Нагаш раскинул руки и выкрикнул слова силы. Из кончиков его пальцев вырвались дуги зеленого огня, пронзив половину жрецов. Они попадали с воплями, кожа их почернела — пламя сжигало людей изнутри. Шесты с фонарями рухнули на землю, шары взорвались, когда послушники в панике бежали.
Оставшиеся жрецы в ужасе попятились. Нагаш думал, что они ударят в ответ, выпустят свои сгустки пламени, но контрудара не последовало. Нагаш надвигался на них, подняв кинжал. Короткий взмах, и один из дикарей упал с перерезанным горлом. Двое оставшихся повернулись и попытались убежать, завывая и осыпая проклятьями небеса. Нагаш прыгнул на них, рубя и коля до тех пор, пока оба не рухнули к его ногам.
Некромант пошатнулся, окровавленный, весь в рваных ранах, грудь его тяжело вздымалась от изнеможения. Он истратил почти всю силу, плоть его была изуродована схваткой и огнем абн-и-хат. Он еще слышал вопли послушников, но они уже затихали где-то далеко. Нагаш запрокинул голову и завыл им вслед. Я приду, свирепо думал он. Нигде в этом проклятом месте вы не будете в безопасности!
Мышцы дрожали. Он стоял, терзаемый одной-единственной мыслью — поскорее вернуться в свое горное убежище, и тут увидел, что он не один. Один послушник остался. Он смотрел на некроманта широко распахнутыми глазами, в ужасе открыв рот. Совсем юный, еще не доросший до зрелого мужчины, он стискивал побелевшими пальцами свой шест с фонарем.
Когда на него упал безжалостный взгляд Нагаша, послушник медленно опустился на колени и низко поклонился. Некромант несколько мгновений смотрел на него, решая, что ему делать, затем просто кивнул и пошел прочь. Если быть честным перед собой, он сомневался, что ему хватит сил убить мальчишку, а потом добраться до подножия горы.
Сила. Все упирается в силу. Он думал, что ее достаточно, и едва не заплатил за эту ошибку собственной жизнью. С трудом тащась по безжизненной равнине к далекой горе, зная, что до рассвета осталось не больше получаса, Нагаш поклялся себе, что больше никогда не совершит подобной ошибки.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Право царицы
Ламия, Город Зари, 76-й год Джафа Ужасного
(—1599 год по имперскому летосчислению)
— Пожалуйста, о великая. Попробуйте вот эти. — Тефрет сунула свою старую, дрожащую руку в золотую чашу и попыталась выудить оттуда несколько засахаренных фиников. — Вы просто исчезнете, если ничего не будете кушать.
Для царицы накрыли легкий ужин на берегу небольшого пруда, расположенного в центре дворцового сада. Неферата прислонилась к стволу маленького декоративного деревца, окруженного целым созвездием золотых блюд, полных засахаренных фруктов и восточных деликатесов. Стояла поздняя весна, сезон дождей, однако ночь была на удивление ясной. Высоко в небе светила Неру, дождевые капли после вечернего ливня сверкали, как алмазы, в венчиках садовых цветов. Теплый ночной воздух кружил голову сладкими ароматами. Большие рыбины лениво плавали кругами у поверхности воды, их переливчатая чешуя призрачно поблескивала под лунными лучами. Если прислушаться, можно было услышать плеск воды, взбитой хвостами рыбин.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
