тот же набор, но сейчас хотелось одного — уйти подальше. Омерзение — вот, что я испытывал, глядя на тисненый переплет книжицы о чудовищах. Как можно? Они же живые люди.
Напомнил себе, что сам до недавнего времени считал аномалистов монстрами. Да, но не стал бы готовить эликсиры из их «крови и других частей тел». Не стал бы убивать. А некоторые считали, что они вправе делать это только потому, что магия чудовищ отличается от их собственной. Мрази. Ненавижу.
— Пойдем, Ленор, — потянул за собой мальчишку.
Тот послушно поставил книгу. Он никогда не вступал в споры со мной. Не задавал лишних вопросов. Мы вышли на улицу. Мне надо было освежить голову, поэтому, плюнув на раздумья, зашагал в сторону таверны.
— Будем обедать? — спросил Ленор.
— Да. Холодно, хочу согреться, — ответил я, хотя с большим удовольствием вместо обеда выпил бы стаканчик чего-нибудь покрепче. Но не при студенте. Назвался профессором — держи лицо.
Зал моей излюбленной таверны «Три гуся» встречал приветливым теплом и полумраком. Лайза помахала мне, как хорошему знакомому, и указала на столик в углу. Мое любимое место — оттуда можно было наблюдать за всем залом, оставаясь почти незаметным. Мы с Ленором сели к столу и сняли плащи. Парнишка вертелся по сторонам. Да, таверна — не самое привычное место для студентов нашей академии.
— Что будете заказывать? — подбежала Лайза с подносом и игриво мне подмигнула.
— Суп, пожалуй, — ответил я. — Да что-нибудь на твое усмотрение. И цитрусовый чай.
— А вам?
— То же самое, — сказал Ленор.
— Я мигом.
Девушка умчалась на кухню. Я тоже решил осмотреться. В таверне было немноголюдно. Всего три стола были заняты. Даже в этом чувствовалось приближение зимы. Когда заметет, Кардем и вовсе замрет. Я наблюдал много таких городков. Нам часто приходилось тащиться по снегу из одного в другой, чтобы играть на пустых площадях за пару мелких монет. Но позволить себе зазимовать в большом городе мы не могли. Разрешение стоило дорого. Да и в таких городах были свои, штатные труппы. Они смотрели на нас косо, а иногда доходило и до драки.
Еду принесли быстро. В таверне хорошо готовили, поэтому я с удовольствием погрузил ложку в ароматный бульон с гренками и кусочками овощей. Проснулся аппетит, и угощение исчезло за несколько минут. Ленор не отставал, словно его не кормили недели две. Что ж, мы совершили длинную прогулку. Было от чего проголодаться.
— Профессор, — неожиданно Ленор замер.
— Что? — спросил я, дожевывая кусочек пирога — подарка от заведения. Но уже заметил сам.
В двери вошли двое. Оба прикрывали лица плащами. Вот только силуэт одного из них я запомнил слишком хорошо. Новый профессор. Петер. Буду называть его так, чтобы не путаться. А вот его спутник хоть и казался отдаленно знакомым, но разгадать его я не мог. Почему мы оба насторожились? Обычное дело. Двое мужчин зашли в таверну пропустить по стаканчику. Но мы, не сговариваясь, напряженно наблюдали за ними.
Лайза приняла у них заказ. Пока подавальщица бегала на кухню, незнакомец передал Петеру какой-то конверт. Тот кивнул и спрятал его за пазуху. Что за дела? Петер приехал накануне. Никого здесь не знает. То есть я думал, что не знает. Не иначе, как он и правда засланный. Но с какой целью его прислали? Следить за Ленором? Докладывать, как обстоят дела в академии? Или есть какая-то третья цель, о которой могу только догадываться? Что бы там ни было, эти двое выглядели подозрительно. Лайза не успела принести поднос — второй посетитель ушел раньше, а Петер остался. Ленор отчаянно косился в его сторону.
— Осторожнее, — шикнул я. — Даже если он нас заметит, пусть думает, что мы его не узнали.
Ленор осторожно кивнул.
— Может, стоило проследить за вторым? — прошептал он.
— Поздно. Да и подозрительно — вот так выходить гуськом. Не нравится мне этот Петер.
— И мне, — кивнул Ленор.
— А тебе-то почему? Вы даже не пересекались.
— Интуиция, — ответил парнишка. — И Дабл Кей говорят, что он злой. То есть называли они его куда хуже, но суть в этом.
Я тихо рассмеялся. Взрывашки — они такие, в эпитетах сдерживаться не станут. Петер дождался своего заказа. Только тарелка супа и бокал вина. Не лучшее сочетание. Но о вкусах не спорят.
— Еще что-нибудь будете? — подлетела к нам Лайза.
— Нет, сколько с нас? — спросил я, выслушал сумму и отсчитал подавальщице два полукронных. Петер тоже покончил с обедом и уже собирался уходить.
— Интересно, пойдет в академию? — прошептал Ленор.
— Посмотрим, — ответил я.
Профессор вышел. Мы двинулись за ним. Попытался наколдовать иллюзию, но ничего не вышло. Проклятая тьма! Без сил чувствовал себя ничтожеством. Пришлось таиться. А как лучше всего спрятаться? Не прятаться вовсе. Мы степенно вышли следом как раз вовремя, чтобы увидеть, как объект слежки скрывается за углом. Не сговариваясь, пустились на бег. А затем снова шагом, стараясь не выпускать Петера из виду. Он остановился возле лавки, на вывеске которой красовалась девица в огромном парике и фривольном платье.
— Что там продают? — тихо спросил Ленор.
— Духи, украшения и всякие женские цацки, — ответил я.
— Ясно. Как думаете, у него есть дама сердца?
— Возможно, — вспомнил я об Элене. Но неужели Петер, оттолкнувший сестру, решил возобновить отношения в стенах академии? Нет уж, моя сестрица пусть и жаба надутая, а достойна лучшего воздыхателя. Опять-таки, остается тайна появления Петера в академии. Придется за ним присмотреть.
Пока мы думали, что понадобилось Петеру в женской лавочке, он показался на пороге.
— Ленор, — дернул я парнишку, — сходи туда и выведай, что он купил. Затем возвращайся в академию, а я за ним прослежу.
— Хорошо, — шепнул студент.
Я двинулся за Петером, а он бесшумной тенью скользнул в двери. Петер шел к воротам города. Неужели собрался обратно в академию? Плохо. Я ничего не успел узнать.
Разочарование так и горчило. С другой стороны, в академии этот мутный тип постоянно будет на виду. Не уйдет!
И когда это я сменил спокойную, хоть и бурную жизнь комедианта на ту, которая больше напоминала бег по пересеченной местности? Разве так живут профессора? Наоборот, мне всегда казалось, что скучнее профессии придумать нельзя. Ан нет. Вместо того чтобы мирно обедать в трактире, я плетусь за этим жутким типом, стараясь выведать, что это за птица.
А впрочем, почему страдаю я один? Пусть и он мучается.
— Эй, любезный! — окликнул Петера.
Тот обернулся. Взгляд карих, почти черных глаз не предвещал ничего хорошего, но недаром я предпочел роль местного дурачка, который не понимает, что
