показался мне удивительно густым, небо было запорошено звездной пылью, а от чистого, невероятно прозрачного воздуха пощипывало в горле. Так вот почему люди предпочитают жить здесь, подумал я. Легкие у меня горели после быстрого подъема, как будто тело напоминало о том, что разница между восточной и западной границами округа Боулдер, по крайней мере вертикальная, составляет более полумили.
Кельда почти не запыхалась, но мне показалось, что она прихрамывает.
— Как… ваши… ноги? — отдуваясь, спросил я.
Она покачала головой, открыла рот, чтобы что-то сказать, но потом снова сомкнула их, сделала быстрый вдох и проговорила:
— Ноги болят. Но это не значит, что я собираюсь сесть. Это не значит, что я собираюсь вернуться домой. Они болят. Но они болят почти всегда. Идемте, нам нужно найти Тома.
— О'кей.
Ее враждебность немного удивила меня. Будучи ближе к дому, я сам постучал в дверь.
Нам открыл на редкость приятный темнокожий мужчина. Глубоко посаженные черные глаза излучали внутреннее тепло, которое как будто окутывало его мягким сиянием. Он протянул руку:
— Здравствуйте, я Бока. Пожалуйста, входите. Вы, должно быть, доктор. А вы, — он слегка повернул голову, — агент ФБР. Том рассказывал мне о вас.
— Приятно познакомиться, — сказала Кельда. Что-то в этом человеке — его красота? глаза? манеры? — смягчило ее, как тепло смягчает сливочное масло.
— Мы очень благодарны вам за все, что вы сделали для Тома, — добавил я, протягивая левую руку. Дыхание мое уже почти нормализовалось, так что длинное предложение далось без труда.
— Я не сделал ничего такого, что выходило бы за рамки простой любезности. Могу я взглянуть на ваши документы? Пожалуйста, не обижайтесь.
Фэбээровский значок Кельды выглядел куда представительнее моего водительского удостоверения, но Боку удовлетворило и то и другое. Он даже нацепил очки, чтобы разобрать мелкий шрифт. Очки на цепочке висели на могучей шее. Вернув документы, Бока огорошил нас совершенно неожиданным заявлением.
— Спасибо. Но, боюсь, Том ушел.
— Что? — скорее, устало, чем удивленно воскликнула Кельда.
Похоже, она и не ожидала, что вечер закончится благополучно и все пройдет гладко.
Бока провел ладонью по седеющей шевелюре и внимательно посмотрел сначала на нее, потом на меня, как будто решая, можно ли нам доверять. Пригласив нас в дом, он, однако, так и остался стоять в проходе.
— Минут пять назад у моей двери появился какой-то человек. Когда я вышел поговорить с джентльменом, Том, наверное, решив, что злоупотребляет моим гостеприимством, вылез в окно и исчез.
— Этот человек представился?
— Нет, не представился.
— Пожалуйста, расскажите мне о нем. Все, что помните.
Кельда взяла инициативу в свои руки и не давала мне вставить и слово.
Бока кивнул, а когда заговорил, я был очарован его спокойствием, взвешенностью каждого слова, глубиной интонаций. Впечатление было такое, что он декламирует выученный наизусть текст.
— Это худощавый мужчина в новых джинсах и серой, без узора, рубашке. На всем следы грязи. И… — Бока помолчал, подыскивая подходящее выражение, — у него лягушачьи глаза.
— Лягушачьи глаза?
— Да, они у него такие выпученные, навыкате. Как у лягушки. И… о да! — С этим «о да» тон голоса моментально изменился с тенора на баритон. — У него пороховые ожоги на голове.
— Где именно? — моментально спросила Кельда.
Я так и не понял, почему месторасположение пороховых ожогов так важно.
Бока поднял руку, расставил средний и указательный пальцы и приставил их к голове — средний в правом верхнем углу лба, на границе волосяного покрова, второй чуть ниже и ближе к правому виску.
— В этих местах, мэм.
— Почему вы решили, что это именно пороховые ожоги? — не отступала Кельда.
— Потому что это были пороховые ожоги и еще потому, что от него пахло порохом. Мне хорошо знаком этот запах.
— Вы можете описать его? Этого человека? Сильный, с мощными, как… как вон те поленья, бицепсами? — Она указала на аккуратную стопку поленьев в нескольких футах от крыльца. Каждое из них было примерно шести-восьми дюймов в диаметре.
— Нет, мэм, я не назвал бы его сильным. Скорее наоборот.
— Высокий? Худой?
— Да, довольно высокий, но пониже доктора.
Бока коротко взглянул на меня и слегка наклонил голову.
— Волосы? Длинные, короткие? Какие?
— Короткие. Зачесаны назад.
Я уже догадался, что, задавая вопросы, Кельда имеет в виду вполне конкретного человека. Но возможно ли это? Или Том сообщил ей что-то такое, о чем не рассказал мне?
— Он назвал себя?
— Нет. Только сказал, что заблудился, и попросил разрешения воспользоваться телефоном. При этом он пытался заглянуть в дом.
— Он был вооружен?
Бока убрал руку за спину, достал что-то из заднего кармана брюк и предъявил нам. На его широкой ладони пистолет казался игрушечным.
— Это было у него в кобуре на лодыжке. Я немного занервничал и забрал пистолет себе.
— Забрали у него пистолет? Вот так взяли и забрали?
— Я немного знаком с боевыми искусствами, мэм. Ничего особенного, пришлось лишь помочь ему потерять равновесие. Все остальное не составило большого труда. Как я уже сказал, он не слишком физически сильный человек.
— Я могу забрать у вас оружие? Не возражаете?
— Ничего не имею против.
Она взяла пистолет, проверила, заряжен ли он, и положила в сумочку.
— Где сейчас этот человек?
— После того как я обезоружил его, он вывернулся и убежал в лес. Похоже, не собирался никуда звонить.
— А Том? У него есть оружие?
Прежде чем ответить, Бока внимательно посмотрел на Кельду, как будто искал в ее лице что-то особенное. Может быть, уверенность. Потом сказал:
— У него с собой ружье, мэм.
Воспользовавшись паузой, я поспешил вмешаться в разговор.
— Бока, нам нужно знать все, что рассказал вам Том. Можете уделить нам несколько минут?
Кельда покачала головой.
— Я должна найти Тома. Иначе будет поздно. — Она взглянула на Боку: — Я приехала сюда на чужой машине. Можете одолжить мне фонарик?
Мне очень хотелось спросить, что она имела в виду, когда сказала «иначе будет поздно», но тут Бока кивнул:
— Да, мэм.
А потом Кельда взяла фонарик и, не говоря ни слова, вышла в ночь.
Сделав несколько шагов, Кельда повернулась и, обратившись ко мне, попросила никуда не звонить и не звать никого на помощь.
Мне это не понравилось, но когда я открыл рот, собираясь предъявить свои аргументы, она сказала:
— Вы не обо всем знаете, Алан, поэтому не усугубляйте ситуацию.
Я едва не рассмеялся.
В доме Боки была всего одна комната. Ниша в задней ее части служила ванной; за полупрозрачной шторой просматривалось дорогое современное оборудование. Одну стену целиком занимали книжные полки. Дорогих книг я не заметил —
