Ну, психанул, с кем не бывает? Вот у тебя с миски последнюю фисташку уведут, как ты среагируешь? Понимаешь же, что вечно не хватает вот этой, последней? Хоть ты уже уже и обожрался.
— А вот это хорошая аналогия, — усмехнулся симбионт. — Так что ты ваще-то паришься тады? Отдавай ему первую свою фисташку, сам. Он больше одной-то и не вывезет. Не выгребет просто. Сейчас он мутирует в бога, и потому я с ним, никогда такой херни не видел, любопытно, аж зубы скрипят! А у меня их много!
— Да хватит заливать! — впервые на моей памяти рассмеялся Мангуст, но вдруг замолчал. — Или ты серьёзно?
Наступила тишина, долгая такая пауза, и я, как наяву увидел, нагло усмехающегося кота и ошарашенного своего бога.
— Да ну, — наконец тихонько сказал тот. — Не верю. За полгода божественные способности не приходят, это раз. Он лох пока что в магии, это два. Он пользуется моими дарами, это три. Правда, предвидение он уже перехватил, сам как-то делает, без меня, да и предчувствие какое-то появилось, не разбирался пока…
Бог вдруг резко замолчал, а кот ехидно продолжил эту речь:
— Ага, и это его предчувствие уже дошло до возможности считывания прошлого людей, начинает работать в обе стороны. Дошло теперь?
Я стоял, затаив дыхание, больше всего боясь, что тот, кто транслирует мне этот разговор опомнится и выключит связь. Подумать только! Да я в жизни не пришёл бы к подобным выводам и такой информации.
— Мне нужно подумать, — как-то неуверенно произнёс Мангуст. — Я признаю твои возможности, которые намного выше моих, но это же нонсенс! Это просто невозможно. Но есть. Как? Я не понимаю, не понимаю. Стоп. Либи!
Несмотря на щит, я воочию увидел, как между богом и симбионтом материализовалась моя пушистая подруга. В метре над ней скромно парила дракоша.
— Либи, — с непривычной, удивившей меня нежностью, сказал Мангуст. — Ты всё время с этим человечишкой. Что ты можешь сказать? Я знаю, ты в курсе нашего разговора.
— Дед, тут многое непонятно, — задумчиво протянула девушка, покрытая мехом. — Началось всё с твоего дара предвидения. Он его постоянно использовал, развивал. И, в какой-то момент, он перестал для этого тянуть твои силы, начал использовать свои внутренние. Но, я думаю, ты это и сам заметил.
— Конечно, заметил, — отмахнулся Мангуст. — И даже порадовался этому моменту. Продолжай.
— А дальше у него появилось предчувствие беды. Сначала я искренне считала, что это всего лишь расширение возможностей, данных тобой. Но теперь я совсем не уверена. Мне кажется, после двух мутаций это что-то его личное, дедуль. А главное, я уверена, что он уже! Уже может даровать своим последователям свои возможности. Как и ты, за свой счёт, то есть так же будет тратить божественную энергию, которой у него катастрофически мало, он ещё не научился её аккумулировать. Вот! Это мои выводы.
— Ты права, девочка, — раздался мурлыкающий голос котея. — Во всём права. Абсолютно. Не разочаровала. Кстати, моё предложение всё ещё в силе!
— Какое? — тут же напрягся Мангуст.
И в этот момент звук пропал, как будто кто-то нажал кнопку на пульте. Похоже, предложение не из тех, что мне надо слышать. Так. У меня божественные способности? Да, возможности действительно сильно скакнули в развитии. Но поделиться ими? Как? Как это делать? У кота спросить? Да этот похабник хрен ответит, ещё и поржёт. У Либи? Сомневаюсь, что она сама знает. У самого мангуста? Вот только очередных психов с его стороны мне не хватало!
А главное, что я услышал… я мать его, зародыш бога. Вот только этого мне не хватало! Я хочу жить, у меня нежно и горячо любимые девушки, важные мне люди окружают меня, которых я тоже люблю. У меня род. У меня люди, которые от меня зависят. Ух, сколько слова «меня». Не о том думаю, явно.
Когда-то мне сказали, что ревность — проявление эгоизма, когда «я» встаёт над чувством. Когда важнее, что это твоя вещь, а не то, чтобы твоя половинка была счастлива. Да и любовь, если отбросить гормоны, сводится к тому же. Правда, в настоящей любви ты прикладываешь усилия, чтобы это «твоё» оставалось твоим, и потому делаешь всё возможное: балуешь и творишь прочие приятности. И я только что осознал, что так оно и есть. Да, у моей способности есть и минусы, она показывает даже то, о чём я не хотел бы знать. Ужас. И никакой романтики?
— Не залипай, чувак, — раздался голос Котея. — Это не последняя горькая истина твоего мира. К тому же, бывают исключения. Просто забей!
— Вы договорили? — уточнил я.
— Неа, — раздался голос кота. — Ещё пару минут. По-хорошему, тебя домой надо было отправить, но ведь много нового-полезного узнал? Во-о-о-от! Кто крут? Не благодари, с тебя две курицы! Целых! С хрустящей корочкой, со специями… О! Табака давай, пойдёт. Если что, это из твоей головы, я в душе не е… не чих-пых, что это за зверь, ваш Табак, но впечатления вкусные!
Я автоматически расплылся в улыбке, эта хамоватая, часто пошлая непосредственность котёнка мне очень импонировала. Хотя настроение было совершенно не смешливое.
— В общем, пару минут потуси, мы почти закончили, но тебе это никуда не упёрлось, там чисто взрослые дяди общаются.
Эх, люблю я эту зверушку, классный он, хоть на старте мы не особо и ладили. Обожаю.
— Что? — загрохотало у меня в ушах, и я аж пригнулся от неожиданности. — Повтори! Повтори вслух.
Последняя фраза уже была на нормальной громкости. При этом купол, в котором скрывался Мангуст с внучкой, уехали от меня метров на сто, скрывшись за привычным здесь туманом.
— Что повторить? — Не понял я. — Что я тебя люблю?
— Именно, — прямо-таки мурлыкнул котяра, облизывая ужасную пасть. — Именно!
— Ну да, люблю. Не как других, по-своему, но искренне, — честно ответил я. — А что?
— Готовь море еды, парень, — хитро прищурился кот. — Она тебе понадобится.
И исчез. А я стоял в метре от постамента с Мангустом. Он немного нервно бил себя хвостом по бокам. Я впервые увидел его в таком состоянии.
— Что же, Андрей, — задумчиво сказал он. — Я одобряю этот ваш брак. Я хочу, чтобы этот ребёнок с рождения был в
