class="p1">Ухмыльнувшись, лоботряс сплюнул.
Вот почему ему так хочется в Калифорнию, сказал другой. Думает, его там ждёт полная сумка золота.
Судья благосклонно улыбнулся этим бездельникам.
Можете выпить вон там, указал он. Кто готов прямо сейчас на золотые прииски.
Один бродяга встал, отошёл на несколько шагов и стал мочиться посреди улицы.
Может, «дикий человек» с вами поедет, крикнул ещё один. Они с Клойсом будут для вас то, что надо.
Они уже давно пытаются уехать.
Глэнтон с судьёй разыскали тех, о ком шла речь. Грубый навес, устроенный из старого брезента. Вывеска, гласившая: «Посмотрите на Дикого Человека. Два доллара». Они прошли за занавеску, туда, где в грубой клетке из стволов паловерде сидел, скорчившись, голый имбецил. На загаженном полу клетки валялась растоптанная еда, и повсюду кружились мухи. Маленький, уродливый, с лицом, измазанным испражнениями, идиот сидел молча, уставившись на них с тупой враждебностью, и жевал какую-то дрянь.
Откуда-то сзади, отрицательно мотая головой, вышел владелец. Сюда никому нельзя. Мы ещё не открылись.
Глэнтон окинул взглядом убогий вольер. От брезента пахло маслом, дымом и экскрементами. Судья присел на корточки, чтобы рассмотреть имбецила.
Твой? спросил Глэнтон.
Да. Да, мой.
Глэнтон сплюнул. Мне тут сказали, ты собираешься в Калифорнию.
Ну да, подтвердил владелец. Верно. Так оно и есть.
А с ним что собираешься делать?
С собой возьму.
И как повезёшь?
У меня есть лошадь и повозка. Затащу его туда.
А деньги есть?
Тут поднялся судья. Это капитан Глэнтон, сказал он. Он возглавляет экспедицию в Калифорнию. Он готов взять под защиту своего отряда несколько пассажиров при условии, что они достаточно обеспечены.
Ну что ж, да. Кое-какие деньги есть. О какой сумме мы вообще говорим?
А сколько у тебя? уточнил Глэнтон.
Ну, я сказал бы, достаточно. Денег достаточно, так скажем.
Глэнтон изучающе разглядывал его. Я скажу тебе, как я с тобой поступлю, сказал он. Хочешь в Калифорнию или просто треплешься?
В Калифорнию, произнёс хозяин. Страсть как хочу.
Я доставлю тебя туда за сотню долларов, и деньги вперёд.
Глаза хозяина бегали от Глэнтона к судье и обратно. Хотел бы я иметь столько, проговорил он.
Мы пробудем здесь пару дней, сказал Глэнтон. Найдёшь ещё пассажиров, соответственно пересмотрим и твой тариф.
С капитаном всё будет как надо, заверил судья. Уж будь спокоен.
Да, сэр, поддакнул хозяин.
Выходя, они снова проходили мимо клетки, и Глэнтон повернулся, чтобы ещё раз взглянуть на идиота. Женщинам разрешаешь смотреть на него?
Как вам сказать, ответил хозяин. Никто не просил.
К полудню отряд перебрался в закусочную. Когда они вошли, трое-четверо сидевших там встали и удалились. На участке за домом стояли глинобитная печь и кузов от сломанного фургона с несколькими горшками и котлом. Старуха в сером платке рубила топором говяжьи рёбра, а за ней следили две собаки. Со двора вошёл долговязый тощий человек в заляпанном кровью фартуке и оглядел их. Наклонившись, он опёрся обеими руками на стол перед ними.
Джентльмены, заявил он, мы не против обслуживать цветных. И сделаем это с радостью. Но мы попросим их пересесть вот сюда, за другой стол. Вот сюда.
Отступив на шаг, он выставил вперёд руку в странном жесте гостеприимного хозяина. Посетители переглянулись.
Что он такое говорит, чёрт возьми?
Вот сюда, повторил долговязый.
Тоудвайн взглянул вдоль стола туда, где сидел Джексон. Несколько человек посмотрели на Глэнтона. У того руки покоились на столе, а голову он чуть склонил, будто произносил молитву. Судья сидел, улыбаясь и скрестив руки перед собой. Все они были немного навеселе.
Он считает, что мы — черномазые.
Все сидели молча. Старуха во дворе завела какую-то унылую мелодию, а долговязый так и стоял, не опуская руки. У самой двери были навалены сумы, кобуры и оружие отряда.
Глэнтон поднял голову. Посмотрел на долговязого.
Тебя как зовут? осведомился он.
Оуэнс меня зовут. Я владелец этого заведения.
Мистер Оуэнс, не будь ты таким законченным болваном, ты мог бы взглянуть на этих вот людей и понять тот незыблемый факт, что ни один из них не будет вставать оттуда, где он сейчас сидит, и куда-то пересаживаться.
Что ж, тогда я не смогу обслужить вас.
Ну, это как знаешь. Спроси, что у неё там есть, Томми.
Сидевший в конце стола Харлан наклонился и громко спросил по-испански у старухи, хлопотавшей у горшков, что у неё есть из еды.
Она посмотрела в сторону дома. Huesos.[198]
Huesos, повторил Харлан.
Скажи, пусть подаёт, Томми.
Она ничего не подаст, покуда я ей не велю. Я владелец заведения.
Харлан в это время кричал в открытую дверь по-испански.
Я точно знаю, что вон тот тип — черномазый, твердил Оуэнс.
Джексон поднял на него глаза.
К хозяину повернулся Браун.
У тебя пистолет есть? поинтересовался он.
Пистолет?
Ну да, пистолет. Есть?
Нет у меня никакого пистолета.
Браун вытащил из-за пояса небольшой пятизарядный кольт и бросил ему. Тот поймал его и стоял, не зная, что с ним делать.
Теперь он у тебя есть. Ну давай, пристрели черномазого.
Подождите минуту, чёрт возьми, пробормотал Оуэнс.
Пристрели его, повторил Браун.
Джексон уже поднялся и вытащил из-за пояса один из своих больших пистолетов. Оуэнс наставил на него свой. Убери-ка эту штуку, проговорил он.
Лучше брось здесь командовать и пристрели этого сукина сына.
Убери эту штуку. Чёрт побери, мужик. Скажи, чтобы он убрал её.
Стреляй давай.
Тот взвёл курок.
Джексон выстрелил. Просто левой рукой молниеносно, как искра из-под кремня, провёл поверх револьвера, задев при этом курок. Большой пистолет подпрыгнул, и две пригоршни мозгов вылетели из черепа Оуэнса и шлёпнулись позади него на пол. Оуэнс беззвучно осел и рухнул бесформенной грудой, уткнувшись лицом в пол. Один глаз был открыт, из раскуроченного сзади черепа лилась кровь. Джексон сел. Браун встал, забрал свой пистолет, опустил курок на место и засунул пистолет за пояс. Самый жуткий черномазый, какого я только встречал, проговорил он. Поищи тарелки, Чарли. Сомневаюсь, что старая леди ещё там.
Они пили в баре меньше чем в сотне футов от закусочной, когда туда вошёл лейтенант с полудюжиной вооружённых солдат. В баре была лишь одна комната, через дыру в потолке на земляной пол падал столб солнечного света, и все, кто проходил через помещение, осторожно пробирались мимо этой колонны света, словно боясь обжечься. Народ в отряде был суровый, и, прохаживаясь к стойке бара и обратно в своих лохмотьях и шкурах, они смахивали на пещерных людей, занятых каким-то загадочным обменом. Лейтенант обошёл
