Когда состоялось вручение наград, мы вместе с дивизионным медиком, тоже получившим награду, решили это событие, как и положено, вспрыснуть, тем более что у медика во фляжке было немного спирта. Когда, открыв банку тушенки и разлив по порции спирта, приготовились обмывать награду, в палатку заглянул один из двоих постоянно сопровождавших меня сержантов Куранов, вторым всегда был Сафаров. Увидев скромно накрытую наградную поляну, он заявил, что орден обмывать спиртом несолидно. А вот водка в самый раз. На что я глубокомысленно ответил, что в принципе-то он прав, но где же ее здесь найдешь. И тогда он движением фокусника достает из-за пазухи бутылку «Столичной». Вот она где всплыла, комдивская заначка. Позже мои сержанты признались мне, что навещали командирский продсклад не в первый раз, и он никогда не замечал, и вот стоило им впервые спереть для любимого начальника водку, тут же и засветились.
Шли дни, недели, а афганские чиновники все не появлялись. Через три недели Рябченко решил о такой незаинтересованности чиновников доложить в штаб армии и заодно напомнить, что у него в Кабуле есть дивизия. Ответ пришел незамедлительно: старшим группировки оставить командира полка Шпака Г.И., а Рябченко прибыть в Кабул через два дня. Было решено на следующий день провести воздушную разведку маршрута обратного движения. На разведку вылетели я и Шпак. Вертолеты по ущелью летели очень низко с нарушением всех инструкций по мерам безопасности полетов, на одном участке ущелья вертолет опустился так низко, что кабиной зацепил верхушку тополя. Машину резко бросило в сторону, но летчикам все же удалось удержать вертолет в полете и поднять его немного выше. Пришлось отказаться от полетов на такой предельно малой высоте.
После этого зацепа вертолеты с согласия десантников улетели в Кабул, где зарулили на самую дальнюю стоянку, и летчики стали удалять ветки из всевозможных подвесок, в том числе с блоков неуправляемых реактивных снарядов. Экипаж ведомого вертолета наблюдал этот полет, и командир сказал: «Я подумал, что вам будет хана». Вертолетчики, предварительно заручившись нашим обетом молчания о случившемся (ведь были все предпосылки к трагическому исходу полета), снова взяли курс на Бисхуд. Когда мы прибыли на место, командир дивизии долго возмущался столь продолжительным отсутствием вертолетов. Мы, как и договорились с летчиками, оправдывались тем, что пришлось слетать на заправку в Кабул.
Утром командир улетел в штаб дивизии, а группировка стала готовиться в обратную дорогу старым маршрутом, другого пути, как мы ни старались найти, не оказалось. Переправы, ранее наведенные саперами, оставались на прежних местах. Уровень воды немного спал, и след колонны, оставленный около месяца назад, хорошо просматривался с высоты.
Вернувшиеся из Кабула вертолеты привезли продукты, почту и лично для Шпака канистру хорошего молдавского вина. Кто-то из его сослуживцев проходил службу в Молдавии. Погода стояла чудесная. Место, где мы расположились, тоже своеобразная пастораль — поросший невысокой изумрудной травкой лужок, по которому протекал арык с холоднейшей водой. Вокруг ярко освещенные солнцем горы… Благодать. Отличному настроению способствовала канистра вина… на пятерых.
Но, как всегда, мало. Решили догнаться спиртом. И только пришла в голову эта блестящая идея, как на проходившей невдалеке дороге появилась пара волов, тянувших соху. Их погоняли двое афганцев. Щупленький взрослый и бача (мальчишка). Что на меня нашло, но со всей широты русской души я решил, что вот мы все воюем и воюем с афганцами, а выпить так ни разу и не пришлось. Озвучил эту замечательную идею, и она получила всеобщую поддержку. Тут же дали команду доставить погонщика к офицерскому «столу». Теперь-то я понимаю, как испугался тщедушный афганец, когда к нему, исполняя приказ, бросились два двухметровых сержанта.
Приволокли они бедолагу к нам, мягко, но очень решительно посадили и через переводчика объяснили, что мы — друзья и по русскому обычаю нужно за это выпить. Подготовили закуску из тушенки, объяснив, что это говядина, и налили стопку. Чистейшего спирта. Бедняга, наверное, никогда не пил вообще, а тут спирт, который умеет пить не каждый русский. Короче, хватанул он свою порцию и — задохнулся. Мы засуетились, дали ему водички, вроде отпустило. Поблагодарил он нас и с радостью распрощался с доброжелательной (кто его знает, как там будет дальше) компанией. Ушел сам, но по синусоиде. Мы долго веселились по этому поводу и строили всяческие предположения, как он сейчас даст пробежаться всему своему кишлаку.
Рано утром командир полка собрал оперативную группу, вместе с которой мы отработали план возвращения группировки в пункт постоянной дислокации. Дивизионной разведке было необходимо занять высоты перед входом в ущелье, пропустить группировку, а затем вести разведку в арьергарде, чтобы не допустить внезапного нападения на колонну. Полковой разведке совместно с саперами была поставлена задача двигаться впереди колонны, обеспечивая безопасность движения по ущелью. Связь с разведкой была устойчивая. Часа через три, когда мы уже втянулись в ущелье, впереди вдруг началась стрельба. Колонна остановилась. Дорога была завалена огромной грудой камней. Начали работать саперы. Полковая разведка доложила, что идет бой с группой духов, засевших около домов на другом берегу речки.
Одновременно поступил доклад: дивизионная разведгруппа завязала бой со следившими за колонной шестерыми духами.
Все мы находились в благодушном настроении, «домой» идем все-таки, и поэтому звуки начавшегося боя вызвали некоторую растерянность. Но привычка взяла свое. Быстро определили, откуда велась стрельба, и начали работать боевые машины. Стрельба с гор прекратилась, загорелся один из домов. Старший группировки Г. Шпак по радиостанции запросил обстановку у командиров подразделений. Дивизионная разведка доложила, что двух из шестерых духов уничтожили, остальные скрылись в горах. Все командиры доложили, что у них все в порядке, за исключением артиллеристов, у которых погиб один человек. Произошло же это потому, что в первый период пребывания в Афганистане артиллеристы менее защищены по сравнению с пехотой. Ездили они на «Уралах», кабины и кузова которых пули легко пробивали. Защищать кабины развешанными бронежилетами додумались позднее.
В дальнейшем все засадоопасные и подозрительные места по маршруту колонны подвергались сильному обстрелу из зенитных установок «ЗУ-23-мм» и орудий боевых машин. Уже в сумерках вышли из ущелья, облюбовали в долине небольшую равнинную площадку. На ее противоположной стороне виднелся кишлак. Оперативно организовали охрану и оборону стоянки. Появилась возможность дать людям отдохнуть. Ночь прошла на удивление спокойно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
