Но главные успехи торпедовцев были впереди. В то время в списках чемпионов страны и обладателей Кубка СССР команды «Торпедо» еще не было. Честь первооткрывателей завоевали московские команды «Динамо» и «Спартак». И совершенно неожиданно для всех первыми обладателями кубка оказались железнодорожники.
Общество «Локомотив» одно из старейших в стране. Истоки его уходят опять-таки в Сокольники. На Стромынке, где сейчас поднялся великолепный Дворец имени братьев Знаменских, располагался стадион с самым большим футбольным полем. Его так и называли «лошадиное поле». Принадлежал стадион Сокольническому клубу лыжников, у которого была и своя футбольная команда. Одно время она даже выступала по первой московской лиге. Название команды не раз менялось, хотя играла она все на том же «лошадином поле». Выступали они и под флагом МСПО и клуба Октябрьской революции. Такие изменения претерпевали в то время все клубы. И постепенно сложился футбольный коллектив со своими традициями, своим характером и под флагом клуба Октябрьской революции стал играть заметную роль в футболе столицы.
Молодые ребята, приходившие на стадион, не очень страдали от перемены названий команды. Главное, стадион был, задора тоже хватало, а мастерство росло от игры к игре. Молодежь училась у старшего поколения. Бывшие экскаэловцы Николай Бункин и Владимир Савкин, прославившиеся еще на дореволюционной лыжне, умели хорошо играть и в футбол: Бункин – хавбек, а Савин – голкипер.
Как и везде, были здесь свои герои и энтузиасты, до сих пор не остывшие в своей любви к футболу. Со времен дореволюционного СКЛа пребывает на переднем крае в московском футболе Виктор Григорьевич Григорьев. Мастер лыжного спорта, он и в футболе был отменным центральным хавбеком.
Валентин Гранаткин – игрок сборных команд по футболу и хоккею сейчас возглавляет Федерацию футбола СССР и является вице-председателем ФИФА. Владимир Мошкаркин – великолепный футболист-«диспетчер», после долгой и славной футбольной карьеры и сейчас не оставивший общественной работы в спорте. Николай Разумовский – вратарь «яшинских масштабов», соратник и конкурент Акимова и Жмелькова. Я упоминаю эти фамилии потому, что все они тесно связаны с обществом «Локомотив».
Путь этого общества по футбольным боевым дорогам не был усыпан розами. Команда несколько раз покидала высшую лигу. Но, к большой ее чести, возвращалась в семью сильнейших только при помощи собственных ног.
Я бы назвал это тягчайшим испытанием. Коллектив, который в состоянии повторить свое возрождение, заслуживает высшей похвалы.
Это не только мое мнение. Известный драматург Александр Константинович Гладков, давний почитатель «Локомотива», любит эту команду именно за трудную ее судьбу. За долгие годы пребывания в футболе я познакомился и порой сдружился со многими болельщиками. Я наизусть могу назвать, приверженцем какой команды является тот или иной артист, писатель, художник. Например, Алексея Николаевича Арбузова и Юрия Валентиновича Трифонова не отделишь от «Спартака», Константина Яковлевича Ваншенкина от ЦСКА, Анатолия Владимировича Сафронова – от «Динамо». А вот Гладкову подай «Локомотив».
Я понимаю его болельщицкую привязанность. Ни одна из маститых московских команд не терпела таких передряг. Говорят, звание чемпиона легче выиграть, чем сохранить. Это верно, как верно и то, что впервые попасть в высшую лигу легче, чем, потеряв это право, вернуть его обратно. Железнодорожникам это удавалось. Вот и привлекают они симпатии тем, что вера в команду оправдывается делом.
Убежденность в том, что «они все могут», где-то подсознательно укрепилась и во мне. Вспоминается здесь случай с Бубукиным, воспитанником «Локомотива».
Перед полуфинальным матчем с испанской командой на Кубок Европы – я был начальником сборной команды – мы с Гавриилом Дмитриевичем Качалиным большие надежды возлагали именно на Бубукина. Валентин был игрок, что говорится, двужильный. Это ценнейшее качество, если к нему добавить сильнейший удар, хорошую техническую оснащенность и зрелый футбольный ум. Бубукин всем этим обладал и потому занимал твердое место полусреднего нападающего в содружестве с Валентином Ивановым и Виктором Понедельником.
Все у нас вроде бы ладилось, подготовка шла отлично, никаких ЧП. И состав команды подобрался сильный. Но вот беда, болельщики невзлюбили Бубукина. С чего эта неприязнь началась, не поймешь. Один раз в игре он ударил с близкого расстояния и не забил гол. Другой раз не ударил и потому тоже не забил. Кто-то на трибунах свистнул. В следующий игре два раза подряд ошибся в передаче. Зрители вспомнили прошлые ошибки, свистки умножились. И стали они преследовать спортсмена за малейший промах. Несправедливая и жестокая нетерпимость с каждым разом все более усложняла игру для футболиста. Чем больше свистели и улюлюкали трибуны, тем больше делал ошибок Бубукин.
Балагур, весельчак, душа коллектива, полный ко всем доброжелательства, всегда жизнерадостный, Валентин заскучал. Мы видели, что дело принимает тяжелый оборот.
Мы посоветовались сначала между собой, «на руководстве». Потом с ведущими игроками – Левой Яшиным, Игорем Нетто. Предстояла последняя отчетная игра: ставить или не ставить? Пойти на поводу у зрителя – не ставить и не брать на финальные игры – или «наперекор стихии» поставить и взять в поездку за рубеж?
Задачу помог решить сам Валентин. Дело происходило накануне игры. Мы жили на сборе в подмосковном доме отдыха «Озеры». В солнечный июньский день вся команда отдыхала на берегу озера. В гости к ребятам приехали жены, друзья. Обстановка была самая непринужденная. Смех, шутки, воспоминания, анекдоты. Обычно Бубукин, неистощимый в рассказах, всегда был в центре внимания. На этот раз грустный, с опущенной головой, сидел в одиночестве, потом подошел ко мне:
– Андрей Петрович, можно вас на минуточку…
– Конечно, можно, Валя, – ответил я, догадываясь, о чем будет идти разговор. Мы остановились в тени за огромным кустом сирени. На его лице застыла виновато-горькая улыбка смущения. Я видел, как ему тяжело. Большой спортсмен переживал драму, находясь в расцвете творческих лет. Наконец, после небольшой паузы, подбодренный мною – «говори, говори», – он негромко сказал:
– Андрей Петрович, не ставьте меня завтра.
С озера доносился веселый смех, запах сирени разливается вокруг, теплое синее небо раскинулось над нами – живи, и радуйся! – а мы стоим с Бубукиным, и на душе у обоих тягостно…
– Ладно, посоветуемся, – коротко ответил я ему и, чувствуя, что слова утешения сейчас ни к чему, крепко хлопнул его по плечу. Мы поняли друг друга. С такой же просьбой он обратился и к Качалину.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
