Нейсмит затаил дыхание. Он вдруг сообразил, что видит сами молекулы, из которых составлялось вещество машин, собираемых в соседнем зале.
— Вот куда уходит столько времени, — пояснил Хрель, нервно потирая ладони. Затем скроил гримасу: — Каждый канал должен быть выстроен молекула к молекуле — под строжайшим контролем. Хотите осмотреть ближе?
Увеличение возросло. В светящейся темноте Нейсмит увидел молекулы, рассыпанные будто малые планеты. Появилось движущееся световое пятнышко — оно медленно описало на фоне черноты строгую дугу, откуда потянулись во все стороны другие световые дуги — будто ребра грудной клетки; пятнышки, которые оказались молекулами, медленно-медленно подплывали, чтобы занять свои места.
— Это что — настоящее или какой-нибудь дисплей? — завороженно спросил Нейсмит.
— Математический аналог, — ответил Хрель. — На самом деле — просто игрушка. — Рот его скривился.
— Красотища, — похвалил Нейсмит.
Хрель бросил на него изумленный взгляд; затем, казалось, погрузился в глубокие раздумья.
К ним подплыл саркофаг и раздельно произнес:
— Высокородной передано сообщение. Высокородная приказала направить «того человека» в Придворный зал.
— Хорошо, — сказал Хрель. — Лисс-Яни, ты можешь заодно его и доставить. А потом заглянешь ко мне — нужно поговорить.
— Ага, — сказала девушка и взяла Нейсмита под руку. — Сюда.
Все тело Нейсмита охватила тревожная дрожь. Вдруг пришла мысль: «Хрель опасен. Он знает, кто я».
Напряженно размышляя, Нейсмит все же позволил девушке удалить себя от Хреля. «У него замедленная реакция — он все еще думает. Но через считанные секунды…»
Девушка вдруг остановилась в воздухе; Нейсмит, неловко побарахтавшись, все же сумел принять пристойное положение. Перед ними смутно замерцал серебристый круг. Лисс-Яни протянула руку и коснулась круга блестящей фигулечкой, как это раньше делал Хрель. Круг — футов десять в диаметре — дрогнул, покрылся рябью — и вот уже Нейсмит с девушкой смотрели в гигантский зал, полный красок и движущихся фигур.
— Поплыли, — сказала девушка и потянула Нейсмита в круг.
На той стороне Нейсмит резко остановился и обернулся. Ему по-прежнему был виден ученый, паривший в раздумье над одной из машин. Девушка протянула руку, коснулась круга — и вся сцена с машинами поблекла и исчезла.
Нейсмит резко повернулся к Лисс-Яни.
— Научи меня пользоваться проходами, — сердито потребовал он.
— Проще простого, — сказала Лисс-Яни, внимательно взглянув на спутника. — Просто касаешься открывашкой и думаешь, куда тебе нужно. На эти забавы еще хватит времени. А теперь поплыли.
— Дай открывашку, — потребовал Нейсмит и протянул руку. После недолгих колебаний девушка пожала голыми плечиками и положила гладкую серебристую фигулечку мужчине на ладонь. Материал скорее напоминал пластик, чем металл; яйцевидной формы, удобно подходившей к ладони — как раз, чтобы выступал тупой кончик.
Нейсмит протянул руку и коснулся круга. Сцена с машинами возникла вновь. Хрель уже поворачивался и потирал ладонями предплечья. На злобной физиономии застыло озабоченное выражение.
— Секундочку, — сказал Нейсмит, двигаясь по проходу — а с той стороны повернулся и снова коснулся его блестящей открывашкой; диск помутнел. Нейсмит вихрем бросился к Хрелю.
На физиономии ученого урода успело появиться изумленное выражение, пока Нейсмит к нему летел. Нейсмит схватил гнома за грудки и притянул к себе. В глазах человечка засверкал жуткий испуг.
— В чем моя ошибка? — убийственным шепотом вопросил Нейсмит. — Говори! В темпе! — Он усилил хватку.
— Я скажу, скажу, — выдохнул гном. Рот его закрылся и раскрылся, не издав ни звука — будто у мелкой рыбешки в твердых руках опытного рыболова. Наконец Нейсмит тряхнул Хреля так, что ценные мозги ученого издали звучный шлепок о черепную коробку.
— Го-во-ри, — спокойно-спокойно процедил «этот человек».
— Ты… ты не Шефт… у Шефтов нет… эстетического чувства. — Мерзкая физиономия урода вдруг исказилась злорадством. — Я знаю… знаю, кто ты такой!.. помогите!.. — Ученый набрал воздуху, чтобы завопить.
Поздно. Нейсмит одной рукой вцепился в тщедушное тело, а другой сдавил дряблое горло. Лишившись дыхания, ученый затрясся и забулькал. Наконец раздался громкий сухой щелчок — будто сломался бамбуковый кол, на который посадили ни в чем не повинного китайского чиновника. Тело наследника Бойля и Мариотта обмякло.
Стоило Нейсмиту повернуться, чтобы дать деру, как к нему подплыл один из вездесущих автоматов.
— Прошу информации, сэр, — мелодично спросил автомат. — Что случилось с Мастером Хрелем?
— На Мастера напали Непотребы, — наобум бухнул Нейсмит, потихоньку отплывая в сторону. — Выскочили неизвестно откуда, прикончили Хреля как собаку — и опять куда-то делись.
— Но автоматические орудия не стреляли, — вежливо возразил автомат.
— А сломались они, наверное. Такие дела, — объяснил Нейсмит и огляделся. Ни один из других плавучих роботов, похоже, ничего не заметил. Интересно, сумеет он разобраться с этим автоматом — если, конечно, придется? А может, не придется?
— Прошу информации, сэр, — приставал тем временем робот, — а кто сломался — автоматические орудия или Непотребы?
— Орудия, ясное дело, — буркнул Нейсмит, разглядывая затейливый рисунок на крышке гроба.
— Благодарю, сэр.
— Прошу информации, — вдруг выдал Нейсмит, — скажи-ка, братец, а ты разумен?
— Я разумен. У меня машинный разум сорок градусов в плюсе.
Нейсмит хмуро задумался.
— Да я не об этом. Ты… ты сознателен.
— Я не сознателен, сэр.
— Есть у тебя воля?
— Нет у меня воли, сэр.
— Спасибо.
— Вам спасибо, сэр. — Автомат вежливо наклонился, повернулся и поплыл прочь.
Девушка терпеливо ждала по ту сторону прохода. Нейсмит проскользнул и быстро забелил за собой круг.
— Как ты посмел так долго? — гневно вопросила Лисс-Яни.
— Трудно было найти обратную дорогу, — объяснил Нейсмит. Тяжело дыша, он стал разглядывать людную беспредельность впереди. Шарообразный зал был столь огромен, что Нейсмит не мог даже примерно прикинуть его размеров. В светло-зеленой дымке, казалось, плавали многие тысячи всевозможных тел. Некоторые с неторопливыми переворотами появлялись и исчезали, другие не трогались с места. В каждой отдельной группе — большей или меньшей — все головы устремлялись в одну сторону, а тела поровну делили пространство — как у рыб в косяке. С точки зрения Нейсмита, одни висели нормально, другие — вверх ногами, а остальные вообще под всякими невообразимыми углами. И тут даже у видавшего виды лже-Шефта закружилась голова.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
