Хотя лохмотья нищего были истрепаны и провоняли самым отвратительным образом, Леонардо отметил, что бедолага вынужден жить подаянием с недавнего времени: его кожа между изъязвлениями еще не успела потемнеть от солнца и окончательно огрубеть. Под ногтями образовалась черная каемка грязи, свойственная людям простого звания, но сами ногтевые пластины были тонкими и блестящими, как у модника, регулярно полирующего свои ногти. Через плечо нищего была переброшена холщевая сума, а трость ему заменяла тяжелая дубина, которой он время от времени отгонял колченогого малютку в дрянной одежонке, канючившего рядом с ним.
Изображение на стене монастырской прачечной окончательно поблекло и исчезло, когда у монастырской коновязи спешился синьор ди Медичи и бросил горстку медяков побирушкам. Леонардо уже успел добраться до узкого прохода, поковырял носком туфли в мусоре у стены, склонился к самой земле и вскрикнул:
— Ого! Кто-то обронил здесь золотую цепь. Смотрите! — Он зажал цепочку в кулак и поднял руку так, чтобы она была хорошо видна всем желающим, но дотянуться до нее было сложно. Нищие оживились, некоторые из них устремились к молодому счастливчику, а не к воротам, у которых готовили раздачу утренних хлебов. Возникли неизбежные крик и толкотня. Отец Бартоломео, всегда лично надзиравший за благим деянием, цыкнул на попрошаек и поманил к себе Леонардо:
— Синьор Да Винчи, вы можете доверить этот предмет попечению брата-кастеляна на случай, если объявится хозяин…
— Нет, святой отец, — Джулиано почтительно склонился перед святым отцом и облобызал протянутое настоятелем кольцо. — Лучше мне взять этот предмет, я вроде знаком с его владельцем синьором Палландини, по имени Урбино. Верну ему при случае…
Опуская цепочку в ладонь его милости, Леонардо шепнул:
— Надобно присмотреться к тому нищеброду… — он неприметно указал на человека с побелевшим глазом и золотушной кожей.
— Зачем? Ведь он слепой.
— Слепой? Слепой не стал бы заглядывать в котомку.
— Святая Дева! Точно! Он прикидывается! Надо изловить его и отдать под порку, чтоб неповадно было морочить голову добросердечным флорентинцам.
— Погодите, ваша милость, — сперва проследим за ним.
— Но как? Ваш дружок Везарио запропал черт-те где, моя прислуга — тоже.
— Значит, нам придется сделать это самим…
Нищий не стал толкаться из-за еды, а поплелся вдоль узкой улочки в направлении реки, колченогий карлик некоторое время рысил рядом с ним. Но чем дальше они удалялись от чужих глаз, тем быстрее шел слепой, изувеченные ножки карлика не поспевали за ним. Малютка споткнулся и свалился рядом с очередной мусорной кучей, посылая в спину слепца ругань и проклятья, а мнимый слепой нырнул в подворотню и исчез, как будто его и вовсе не было.
Молодые люди перестали прятаться по дверным проемам и аркам, быстро нагнали уродца. Синьор ди Медичи сунул руку в кошель и показал ему золотой кругляш:
— Что, хочется покушать вдоволь? — Он высоко поднял руку, принуждая несчастного несколько раз высоко подпрыгнуть. — Но-но! Получишь флорин, если расскажешь, где найти твоего слепого приятеля. Только не вздумай меня морочить, мерзавец! Я с тебя шкуру спущу, а останки сгною в тюрьме! Ясно?
В подтверждение серьезности этого намерения Леонардо ухватил карлу за ворот и тряхнул так, что его жалкая одежонка разорвалась.
— Приятель? — жалобно захныкал человечек. — Какой он мне приятель, благородные господа? Глава всех городских попрошаек, по прозванию Борода, приставил меня к нему поводырем. Хотя у нас нет гильдии, как у суконщиков или ткачей, но все равно мы — попрошайки — не такой сброд, чтобы жить совсем без правил, у нас всякому слепому полагается поводырь. Только этот негодный тип плевать хотел на любые обычаи, знай дубасил меня палкой. Я от него даже медного грошика не видел!
— Первый раз вижу, чтобы скопидом подался в нищие, — расхохотался Джулиано. — Отвечай, куда мог податься этот негодящий побирушка?
Карлик оглянулся, словно опасался, что собственная тень подслушает его слова.
— Жить среди нас он не пожелал, но я выследил, где он обретается. Знаете, среди попрошаек не заведено воровать, но я видел у него дорогие вещички и решил прознать — так, на всякий случай. Сразу за старой запрудой есть заброшенные голубятни, там его логово. Если нанять лодку, можно добраться до места за четверть часа.
— Уверен, что мы обгоним твоего обидчика?
— Как пить дать, благородные господа! Всяко быстрее добраться лодкой… Он всегда таскается по подвалам, говорит, его язвы начинают кровоточить от солнечных лучей.
Молодые люди, не сговариваясь, схватили карлика под руки и потащили к реке.
— Странное дело, — заметил Леонардо, — такие симптомы имеет сыпь от некоторых разновидностей Euphorbiaceae, проще говоря, молочая. Девицы специально натираются его соком, когда желают отвадить поклонников уродством.
— Похоже, наш увечный подделка, — Джулиано подтянул карлика поближе, ухватив за рукав. — Ты давай, дуй к капитану городской стражи и расскажи ему, где эта клятая голубятня, пусть отрядит людей к нам на подмогу. Поторопимся!
Он запрыгнул в лодку, которую только что отвязал Леонардо. Живописец не стал терять времени, торгуясь с лодочниками, а просто спихнул ближайшего в воду, схватился за весло и отчалил от берега.
— Разве капитан станет меня слушать? — смутился карлик.
Джулиано махнул ему рукой и крикнул:
— Просто скажи, что тебя прислал сам синьор Ди Медичи!
Глава 16
Голубятня оказалась старым, покосившимся сарайчиком, одиноко торчавшим среди высоченных прибрежных камышей. Ее давно забросили, но голуби, однажды облюбовавшие это место, не спешили оставить его и даже сейчас кружили над башенкой. Молодые люди вытащили лодку на сушу, но не стали приближаться слишком близко, опасаясь растревожить пугливых птиц. Они выбрали место, среди сухостоя и устроились в стороне, мысленно кляня мошкару и комаров, хотя и они тоже создания Господа.
Для человека, нуждающегося в убежище, место было весьма подходящим — взвившиеся рои мошкары указали им, что некто приближается к постройке. Когда попрошайка подошел ближе, стало очевидно, как сильно он изменился: распрямил согбенную спину и плечи, открыл прищуренный глаз, хотя белое бельмо еще продолжало маячить на его лице. Быстро и уверенно он нырнул в голубятню, птицы с крыши брызгами разлетелись в разные стороны.
— Пора!
Синьор ди Медичи положил руку на рукоять меча и резко поднялся. Он не видел смысла дожидаться подкрепления, поскольку был уверен — два здоровых и крепких мужчины, на чьей стороне внезапность, с легкостью скрутят одного-единственного калеку, даже если он слеп только на один глаз.
