***
Джон Мэтью просто поверить не мог, что лессеру было даже невдомек о том, что они были там. Если ублюдку и могла грозить какая-то опасность, то самым оптимальным фактом было окружение этого места вампирами. И, ну вы подумайте… войдя внутрь, он сделал это — оставил проклятую дверь открытой.
Первым правилом при проникновении был контроль, и как только Джон переступил порог особняка, первым делом он вывел из строя лессера, скрутив руки ублюдка за спиной, вынуждая его лечь лицом в пол, взгромоздив на него свою задницу, как на рояль. Между тем, Рейдж пронесся мимо на удивление легкой поступью, как только Ви и остальные ребята из столовой залы перебрались в кухню.
При беглом обыске первого этажа, Джон почувствовал щекотание, спускающееся по его спине… подобно острому как бритва ножу, проделывающему свой путь вниз по его позвоночнику. Оглядевшись, он не смог определить происхождение этого ощущения, поэтому включил инстинкт.
— Подвал, — прошептал Рейдж.
Вишес направился вниз с Братом.
С парнями, прикрывающими его с тыла, Джон сосредоточил свое внимание на лежащем под собой лессере. Ублюдок был больно тихим, слишком неподвижным. Дышащим, и только.
Неужели он его вырубил, шмякнув об пол? И произошла утечка? Потому что обычно они наносили ответный удар.
Как взрыв гребаных газовых баллонов к примеру.
Ища признаки кровотечения или других повреждений, Джон осматривал его, не давая убийце возможности освободиться. Схватив ублюдка за волосы, он потянул их на себя…
Ладно, вроде что-то и было… но Джон чертовский был уверен, что не это привело его к такому состоянию. На левой стороне шеи убийцы были две колотые ранки и круглый синяк.
Подошел Куин и опустился рядом с ним на колени.
— Кто так поработал над твой шеей, большой парень?
Лессер не ответил, когда Ви и Рейдж дематериализовались из подвала и направились на второй этаж.
Пока Братья бесшумно передвигались по дому, Куин приподнял голову убийцы за челюсть.
— Мы ищем женщину. И ты можешь облегчить свою дерьмовую жизнь, если расскажешь нам, где она.
Лессер нахмурился… и медленно перевел свой взгляд наверх.
Этого Джону было достаточно.
Он рванул вперед, схватив Блэя за ладонь и дергая его вниз на убийцу. Когда объект владения перешел в другие руки, Джон спрыгнул и побежал через столовую и гостиную. Лестница была широкой, устланной коврами, давая отличную возможность перепрыгивать через три ступени зараз. Чем выше он поднимался, тем громче вопили его инстинкты.
Хекс была в доме.
Как только он добрался наверх, отрезая ему путь прямо перед ним появились Рейдж и Ви.
— Дом пуст…
Джон отрывисто показал Рейджу:
«Она здесь. Она где-то здесь. Я это знаю».
Рейдж поймал его руку.
— Давай спустимся вниз и допросим убийцу. Мы больше узнаем, если поступим таким образом…
«Нет! Она здесь!»
Вишес встал перед Джоном, его бриллиантовые глаза ярко пылали.
— Послушай меня, сынок. Ты хочешь спуститься вниз.
Джон сузил взгляд. Они неспроста хотят, чтобы он спустился вниз. Они не хотят, чтобы он оставался здесь, наверху.
«Что вы нашли». Никакого ответа. «Что вы нашли!»
Вырвавшись от них обоих, он услышал, как чертыхнулся Рейдж, когда Ви выскочил перед дверью.
Голос Голливуда был гулким.
— Нет, Ви, позволь ему войти. Просто позволь ему войти… он уже достаточно ненавидит Лэша для целой жизни.
Взгляд Ви сверкал так, словно он собирался это оспорить, но затем убрал руку в карман своей куртки и с проклятием отступил в сторону.
Его затылок сдавило как в кулак, когда Джон прошел через дверь и остановился на полпути. Печаль в комнате была материальным порогом, которое рассекло его тело, проникая сквозь холодную стену опустошения пока его ноги двигались вперед.
Ее удерживали здесь.
Хекс удерживали здесь… и причиняли боль.
Он приоткрыл рот и начал через него дышать, прослеживая взглядом царапины и выбоины на стенах. Здесь их было множество, наряду с черными пятнами… и другой засохшей кровью.
Насыщенной, пурпурно-красного цвета.
Джон подошел ближе и провел руками по одной выемке, которая была так глубока, что продавила шелковые обои и штукатурку под ними.
Его дыхание стало отрывистым, выдохи короткими и не глубокими, когда он стал обходить комнату. Кровать была в абсолютном беспорядке, подушки разбросаны по всему полу, одеяло свернуто в клубок…
На нем была кровь.
Протянув руку, он взял одну из подушек и нежно сжал ее. Поднеся ее к своему носу, он вдохнул… это была сильная версия того, о чем он мечтал каждую ночь: запах Хекс.
Его колени ослабли, и, как камень в спокойную воду, он рухнул на матрас. Уткнувшись лицом в мягкую подушку, он утопал в ней, ее запах затягивал, словно воспоминание — ощутимое и такое неуловимое.
Она была здесь. Недавно.
Он посмотрел на окровавленные простыни. Окровавленные стены.
Он опоздал.
Лицо Джона стало мокрым, и он почувствовал, как что-то начало капать с его подбородка, но он не даст произойти этому дерьму. Он был поглощен мыслью о том, как был близок, чтобы спасти ее… и опоздал.
Сдерживаемые рыдания, сжимавшие его горло, обрели звук.
***
За всю ее жизнь, сердце Хекс не было склонно к тому, чтобы разбиться. Она давно подозревала, что это было результатом ее симпатической стороны, своего рода врожденным условием, ожесточающим ее в подобных вещах, в которых большинство женщин теряли и большее.
Однако, оказалось что она была не права.
Стоя рядом с Джоном Мэтью, и видя его огромное тело, рухнувшее на кровать, орган, который бился внутри ее грудной клетки, разбился, как зеркало.
Не оставив ничего, кроме осколков.
Видя, как он укачивает на руках подушку, словно новорожденного, она почувствовала себя окончательно разбитой, и в момент его полного отчаяния, она готова была сделать все что угодно, чтобы облегчить его страдание. Даже если и понятия не имела, почему он чувствовал подобное настолько отчаянно, но причина была неважна.
Его страдание было превыше всего.
Устало опустившись рядом с ним на колени, в ее глазах встал трагический образ, который он транслировал, прямиком в кору ее мозга.
Словно прошли столетия с тех пор, как она вспоминала его в последний раз, и Боже, он был так прекрасен — даже сильнее, чем тогда, когда она вспоминала его в свои моменты затишья. С сильным, волевым профилем и необычайно голубыми глазами, это лицо принадлежало воину, а его огромное тело с массивными плечами, которые в три раза шире ее собственных, соответствовали этому образу. Вся его одежда состояла из кожи, за исключением рубашки под курткой, а волосы были практически сбриты, словно он поработал электробритвой.
