не нахожу, и это не может не радовать. Эстер жадно пьет, возвращает стакан и укладывается обратно на кровать.
— Спать? — Сглатываю, в надежде, что все же нет и облегченно выдыхаю после ответа.
— Нет, просто слабость немного. Хочу лежать.
— Я попрошу принести что-то, ты ела сутки назад, наверное.
Организовываю завтрак. Эстер можно все, это я точно знаю из ее карты. Мою руки, двигаю столик и стул ближе к кровати. Все это время наблюдаю краем глаза за Эстер. Не спит, смотрит на мои приготовления. Когда приносят завтрак, закатываю рукава рубашки, забираю поднос у медсестры и сажусь на стул у кровати. Беру ложку и зачерпываю кашу.
— Ты меня кормить собрался? — чуть улыбнувшись спрашивает Эстер.
И я на секунду теряюсь, вдруг осознавая себя с ложкой у ее рта. Перебор с заботой?
— Подумал, что тебе пока сложно будет, — намекая на забинтованную руку.
Эстер снова улыбается, а потом чуть подается вперед и приоткрывает рот.
Нормально, значит. Не перегнул. Эстер съедает почти всю порцию, запивает чаем и снова укладывается. Аппетит есть, это ведь хороший признак? Убираю в сторону поднос и сажусь на край кровати. Беру ее ладонь.
— Спасибо за цветы. Красивые.
— Рад, что нравится, — киваю. Следующий вопрос вырывается почти против воли. — Расскажешь, как все произошло?
Я в курсе событий, но хочу быть уверенным, что я знаю все детали произошедшего.
Эстер поднимает на меня взгляд, тихо вздыхает.
— Ну, если вкратце, то я собиралась посидеть с коллегами, но встретила Кристиана. Мы уехали в его загородный дом, где он стал требовать с меня файлы-компромат, из-за которых все и началось. Я попыталась вырваться и позвать на помощь, он вышел из себя и ударил, потом я отключилась. Проснулась уже здесь.
Освобождаю руки, сжимаю кулаки и встаю с кровати. Глубокий вдох и выдох, сейчас надо успокоиться.
— Как вы догадались где искать? Я не успела тебе позвонить. Набрала, но Кристиан выхватил телефон.
— Себ догадался, — снова разворачиваюсь к ней.
— Кристиан сказал, что брат тоже в этом же доме был.
— Да, так и подумали, — возвращаюсь к девушке и сажусь на край кровати, — что-то про то, что два раза в одном месте искать не будут.
Снова беру ее за руку и смотрю в глаза. Между нами словно стена. Вроде и говорим о важном, но как будто на официальном приеме: холодно и вежливо.
— Говори уже, — Эстер не отводит взгляд и спокойно смотрит на меня. Меня словно изнутри дрожью пробивает.
Так смотрят, когда готовы ко всему и спокойно встречают свою судьбу. Ты там с чем смирилась, детка? Что себе напридумывала? А потом меня осеняет, что она может не смирилась, а решилась. Решилась уйти от меня и окончательно разорвать отношения. Сглатываю.
— Очень за тебя испугался, — говорю честно, — готов был землю рыть, когда Оливер мне позвонил и сказал, что Нильсон сбежал из тюрьмы, а ты перестала отвечать.
Эстер ещё пару секунд выдерживает взгляд, а потом закрывает глаза и я вижу, как из уголка стекает слеза.
Блядь. Внутри все ухает вниз. Беру в руки ее лицо и наклоняюсь.
— Эстер, что такое? Что-то болит? Врача позвать?
Она молчит и только крутит головой из стороны в сторону. Я теряюсь, как и всегда при виде женских слез. Что делать не понимаю, но Эстер мне помогает. Присаживается на кровати и тянется за объятиями. Прижимаю к себе крепко, глажу по голове.
— Мне было так страшно, Йен, так страшно, — она отстраняется, вытирает мокрые глаза и всхлипывает, — он совсем неадекватный. Я боялась, что уже не выйду из этого дома.
Сердце словно сжала невидимая рука от ее слов. Обнимаю еще крепче.
— Этого бы не случилось. Мы с Себом сразу заподозрили неладное и начали поиски. Я бы не допустил, Эс.
Она кивает, сжимает руками рубашку и продолжает плакать у меня на груди. Вспоминаю про стресс, о котором говорил врач. И понимаю, что слёзы в этом случае — хороший признак. Пусть лучше выплачет все, чем будет держать в себе. Молчу и аккуратно глажу по спине.
— Блин, извини, я, кажется, всю одежду тебе намочила, — она отодвигается через некоторое время и рассматривает небольшое пятно на ткани.
Меньше всего меня сейчас волнует собственная одежда. Стираю с лица мокрые дорожки и смотрю в глаза.
— Все позади, Эс. Теперь все позади.
Она часто-часто кивает и снова отстраняется, отводит взгляд и вытирает слезы. Убираю руки и внимательно наблюдаю за ней. Она поправляет волосы, одергивает сорочку, натягивает одеяло и больше не смотрит в глаза. И снова между нами стена. Ну уж нет, так не пойдет.
— Эстер, — негромко зову и жду, когда все же посмотрит на меня. А когда она, наконец, перестает суетиться и поднимает взгляд, говорю, — мне надоело быть порознь. Соскучился. Возвращайся ко мне. Я чуть не поседел, пока искал тебя, зная, что Нильсон где-то рядом. Не хочу так больше. Хочу знать где ты. Извини, что тогда наговорил разного, у меня есть небольшой пунктик по поводу лжи, — заканчиваю монолог и чувствую, как внутри стало легче оттого, что, сказал вслух то, что давно назрело.
Эстер внимательно смотрит на меня, потом вздыхает и также негромко начинает.
— Давай сразу проясним, — а у меня все внутри замирает. Как пацан двадцатилетний, ей-Богу. — Мы поругались, потому что я утаила часть информации, казавшийся мне неважной. Я сделала это не из намерения обмануть тебя. Мне казалось, что это все в прошлом, зачем в нем копаться. Ты пообещал оградить меня от всего, что связано с Нильсоном и я радостно согласилась.
— Я бы и оградил, — перебиваю ее, но Эс поднимает забинтованную ладошку и я послушно затыкаюсь.
— Я знаю, Йен. Спасибо, за все, что сделал для меня и Себа. Я хотела сказать, что радостно скинула на тебя всю ответственность и забыла, что так не бывает, что я не ребенок, а ты не мой родитель. Извини, что не сказала всей правды сразу.
И мне хочется спорить с ней и объяснять, что да, когда дело касается безопасности, врать — только себе хуже делать. Но я гашу эти порывы. Бессмысленный спор. Эстер и без нравоучений сделала вывод.
— Иди ко мне, — шагаю к ней и снова прижимаю к себе. — Не бойся мне что-то сказать. Я не страшен в гневе, — пытаюсь шутить, —
