мяч, переложила его из руки в руку, а потом вдруг сделала довольно неуклюжую подачу. Движение было резким, как будто в три этапа, но, как ни поразительно, мяч долетел до корзины, на край кольца. Он подпрыгнул, потом еще, и еще, и еще, и мне оставалось только молиться — «пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста». Наконец мяч упал в корзину. Я давно не видела такого везения. И меня охватило настоящее счастье, радость за Бесси, потому что я знала, каково это — когда такой бросок получается, когда ты получаешь то, о чем просил. Как редко это случается в жизни.
— Офигеть, Бесси! — завопил Роланд. — Это же потрясающе!
— Хорошо получилось, Лилиан? — спросила меня Бесси.
— Получилось потрясающе.
— Думаю, мне нравится баскетбол, — сказала она без улыбки, даже немного сердито, как будто принимала на себя древнее проклятие.
— А мне не очень, — признался Роланд, — но это ничего.
— Идем домой, — предложила я. — У нас занятия.
Дети застонали, но я видела, что они не очень-то расстроены. Я видела, что они позволят мне о них заботиться, что я могу заставить их делать то, что им не нравится, и они не будут возражать. Потому что кто еще у них был, кроме меня?
Восемь
На следующий день тоже обошлось без возгораний. Мы глубоко дышали, занимались йогой по кассете, которую Карл оставил у нас на пороге, а теперь уселись за уроки в гостиной. Дети открыли тетради, приготовили карандаши, и я чувствовала себя зверьком, которого вот-вот переедет трактор, или как будто на Землю летит метеорит и знаю об этом только я. Я так думала, что раз хорошо училась, то и учить мне будет легко. Но чтобы учить, нужно готовиться. Сначала нужно вызубрить урок, а потом передать другим. Вот только у меня не было на это времени. Ночью дети спали рядом, хлеща меня руками и ногами, пока им снились кошмары приемлемого уровня ужаса. Когда мне было готовиться? Пришлось импровизировать.
Прошлым вечером мой глаз, теперь ярко-фиолетовый, распух так, что смотреть через него было нельзя — спасибо разгульному локтю Мэдисон. А ведь другая половина моего лица, которую расцарапала в бассейне Бесси, только-только начала заживать. Дети всё спрашивали меня про фингал, просили потрогать его, как будто я не провела последние несколько часов, не отрывая от него пакет со льдом. Их, видимо, интриговала моя боль, то, как безропотно я ее терпела. Кажется, им нравилось, что я не плакала. У меня появились боевые шрамы, а на их коже даже огонь не оставлял следов.
Тем утром я посмотрела в зеркало — выглядел синяк ужасно, расплылся почти по всему лбу. Пока мы занимались дыхательной гимнастикой, я время от времени поглядывала на детей, а они, не стесняясь, глазели на мою рану, не переставая успокаивающе дышать.
Мы начали с истории Теннесси, потому что мне хотелось учить их чему-то, связанному с их жизнью, чтобы не было ощущения, что мы выполняем указания кого-то «главного». Но я уже начала скучать по этому «главному», всегда такому уверенному, даже когда — особенно когда — дела идут хуже некуда.
— Итак, — сказала я, постукивая по прохладной маленькой классной доске — такие, наверное, могли бы висеть в крошечной школе в прерии, — давайте вспомним о знаменитых жителях Теннесси, а затем сходим в библиотеку и узнаем о них побольше.
Хочу отметить: да, интернет существовал. У Мэдисон в особняке он был. Но я ничего о нем не знала. Однажды, в гостях у парня, который иногда приглашал меня покурить травку, я ждала минут тридцать, чтобы распечатать тексты песен Wu-Tang Clan. Я, честно говоря, понятия не имела, зачем еще нужен интернет.
Но у нас была библиотека, путешествие туда — возможность удержать внимание детей.
— Кто из известных людей родом из Теннесси? — спросила я.
Бесси и Роланд просто пожали плечами.
— Вы не знаете никого родом из Теннесси? — удивилась я, а потом попыталась вспомнить, знаю ли я сама кого-нибудь известного родом из Теннесси. Я знала, что профессиональный борец Джимми Вэлиант был родом из моего города, потому что какой-то парень из «Все по девяносто девять» постоянно об этом говорил. Но его, мне кажется, нельзя считать достаточно известным.
— Ну, наш отец, — предложил Роланд.
Я побледнела, очень заметно.
— Еще кто-нибудь, — сказала я.
— Мы не знаем, — процедила Бесси, опять раздосадованная необходимостью в этом признаться. Она помолчала, глубоко вздохнула — в этот миг я очень ею гордилась. Девочка заглянула в свой блокнот, размышляя, и вдруг воскликнула: — Ой, я знаю!
— Ну? — с любопытством спросил Роланд.
— Долли Партон[10]!
— Охренеть, — сказала я. — Ой, в смысле, извини, но да, это прекрасно. Долли Партон идеальна.
— Мама давала нам слушать ее песни, — поведал мне Роланд. — «Джолин».
— «С девяти до пяти», — продолжила Бесси.
Я задумалась: Долливуд, «Острова в океане», ее тело[11]. Ничем лучшим Теннесси похвастаться не мог. Она на голову опережала всех соперников. Боже ты мой, я о ней даже не вспомнила, а Бесси попала в точку с первой попытки.
— Она лучше всех, — сказала я. — Отлично, запишем. Посмотрим, сможем ли мы найти ее биографию в библиотеке.
— Кто еще? — спросил Роланд, теперь полный энтузиазма, как будто это была новая игра.
— Ну, — сказала я, — может быть, Даниэль Бун[12]? Нет, подожди, Дэви Крокетт[13].
— Тот, который в енотовой шапке? — уточнила Бесси. — Мама тоже нам ставила песню про него[14].
— Да, он самый. Кажется, он из Теннесси. Посмотрим.
На полках стоял ряд энциклопедий, так что я достала один из томов (от «И» до «К») и пролистала его.
— Супер, да, он родился в графстве Грин, штат Теннесси. Добавьте его в список.
— Кто еще? — жадно спросил Роланд, прямо бездонная бочка какая-то. Но уверенность вернулась ко мне. Я поймала волну.
— Так, вроде бы Элвин Йорк[15], — предположила я. Недалеко от Нэшвилла есть больница или что-то вроде того, названная в его честь. Один из маминых хахалей заставил нас смотреть фильм с Джимми Стюартом или Гэри Купером — каким-то красивым мужчиной, идеально подходящим на роль папы. — Он участвовал в одной из мировых войн, кажется во Второй. Убил много немцев. Да, как-то так. Кучу народу поубивал.
— О-о! Я напишу доклад про него, — решил Роланд.
— Хорошо, замечательно. Бесси, ты напишешь доклад о Долли Партон, я проведу небольшое исследование о Дэви Крокетте, а ты, Роланд, — у тебя сержант Йорк. Как вам такой расклад?
— Очень круто, — сказала Бесси.
Как ни странно, несмотря на то, что
