Валландер оглянулся по сторонам в поисках свободной кабинки. «Бокал пива, – подумал он. – И узнать дорогу. Потом позвонить Линде. Сказать, доберусь ли я вообще сегодня до места».
В кабинке сидел одинокий мужчина. Валландер заколебался, но взял себя в руки, подошел и показал на свободное место. Мужчина кивнул, и Валландер присел.
Мужчина ел. Старый официант с грустным лицом возник у стола.
– Гуляш? – спросил Валландер, показывая на тарелку и стакан с пивом. Официант кивнул, и он сделал заказ. Потом решил подождать, пока мужчина доест. Но тот ел крайне медленно. Валландер подумал, что нужно завести разговор. Выждав подходящий момент, он начал:
– Извините за беспокойство. Вы говорите по-английски?
Мужчина осторожно кивнул.
– Я заблудился, – сказал Валландер. – Я швед. Полицейский. Еду встречать Рождество с дочерью. Но я заблудился и не знаю, где я теперь.
– Маардам, – сказал мужчина.
Валландер вспомнил указатели. Но на карте он ничего похожего не видел. Тогда он назвал место, в которое направлялся.
Мужчина покачал головой:
– Сегодня не доберетесь. Это далеко. Вы не туда свернули.
И вдруг он улыбнулся. Совершенно неожиданно. Лицо его словно треснуло в улыбке.
– Я тоже из полиции, – добавил он.
Валландер удивленно посмотрел на собеседника и протянул руку.
– Валландер, – представился он, – инспектор по уголовным делам. Я работаю в Истаде.
– Ван Веетерен, – ответил мужчина. – Полиция Маардама.
– Двое одиноких полицейских. И один из них заблудился. Не самая смешная ситуация.
Ван Веетерен с улыбкой кивнул:
– Вы правы. Двое полицейских могут встретиться, только если один из них совершил ошибку.
– Это так, – согласился Валландер.
Ему принесли еду.
Они подняли стаканы и чокнулись.
– Ешьте не спеша, – посоветовал местный. – У вас полно времени.
Валландер подумал о Линде. Надо позвонить ей… Но этот полицейский со странным именем был прав. Ему придется встретить Рождество в этом непонятном месте под названием Маардам, которого нет даже на карте.
Что поделать.
Ничего.
Такова жизнь.
Валландер позвонил Линде. Она расстроилась, но поняла ситуацию. Положив трубку, Валландер вышел из кабинки и замер. Рождественские мелодии навевали грусть. Ему не нравилось грустить. Особенно в Рождество. Снаружи снова пошел снег.
Ван Веетерен сидел в кабинке, разглядывая две скрещенные зубочистки. «Странно, – подумал он. – Я уже смирился с тем, что проведу рождественскую ночь в одиночестве, а тут этот тип…»
Шведский полицейский, заблудившийся в снежную ночь.
Жизнь непредсказуема. Сам он тоже не планировал оказаться в ресторане в рождественскую ночь. После обязательного ланча с Ренатой и поздравительных разговоров по телефону с Эриком, Джесс и внуками он залез в ванну с пеной, кружкой темного пива и Генделем на полную громкость и стал ждать вечера. Вечером были запланирована шахматная партия с Малером в клубе. Точь-в-точь как в прошлом году. И позапрошлом. Малер позвонил около шести. Звонил он из больницы в Аарлахе, куда старого поэта вызвали к еще более старому отцу с переломом бедра. Жаль отца. В свои девяносто он был довольно бодр. Жаль шахматной партии…
Добравшись сквозь снег в клуб, Ван Веетерен понял, что без Малера там делать нечего. Он прошел еще несколько кварталов в направлении Цвилле и в конце концов оказался в этом злачном местечке. Все равно надо было поесть и выпить.
Шведский полицейский вернулся, улыбаясь.
– Дозвонился до нее?.. Как тебя зовут – запамятовал…
– Валландер. Да, дозвонился. Договорились на завтра.
В его взгляде появилась теплота.
– Дочь – это хорошо… – произнес Ван Веетерен. – У тебя одна дочь?
– Одна, – сказал Валландер. – Она замечательная.
– Моя тоже, – отозвался Ван Веетерен. – Еще есть сын. Но это совсем другое.
– Понимаю, – согласился Валландер.
Грустный официант спросил, не хотят ли они еще что-то заказать.
– Лично я предпочитаю пиво в одиночестве и вино в компании… – сказал Валландер. – Мне надо заняться поисками ночлега, – добавил он.
– Это я уже продумал, – сообщил Ван Веетерен. – Красное или белое?
– Благодарю. Красное.
Официант исчез в глубине зала. Повисла тишина. Из динамиков полилась «Аве Мария» неизвестного происхождения.
– Почему ты стал полицейским? – спросил Валландер.
Ван Веетерен медлил с ответом:
– Я столько раз задавал себе этот вопрос, что уже не помню ответ. Но ты ведь моложе меня. Может, лучше ты ответишь?
Валландер скривился и облокотился на спинку дивана.
– Могу и я… Хотя должен признаться, мне самому приходится напоминать себе об этом. Думаю, дело в зле. Я хочу уничтожить зло. Но проблема в том, что все цивилизации основаны на зле.
– Да, это один из их столпов, – кивнул Ван Веетерен. – Я считал, что Швеция избавлена от самых худших его видов… шведская модель, взаимопонимание и всякие такие вещи…
– Я тоже так думал. Но ситуация изменилась.
Официант вернулся с красным вином и сырной тарелкой – комплимент от ресторана. «Аве Мария» закончилась, и начала играть другая мелодия. Валландер поднял было бокал, но спохватился и спросил:
– Узнаешь вот это?
Ван Веетерен кивнул.
– Вилла-Лобос[11]. Так ведь?
– Не знаю. Восемь виолончелей и одно сопрано. Безумно красиво. Послушай.
Они прислушались в молчании.
– У нас много общего, – ответил Валландер.
Ван Веетерен довольно кивнул:
– Кажется, да. Только не говори мне, что ты тоже играешь в шахматы.
Валландер выпил, потом покачал головой.
– Очень плохо, – признался он. – Бридж мне дается легче, но и в картах я не мастак.
– Бридж? – спросил Ван Веетерен, беря третий кусок камамбера. – Я в него тридцать лет не играл. Но в то время требовались четыре игрока…
Валландер улыбнулся:
– Вон там двое играют в карты.
Ван Веетерен выглянул из кабинки посмотреть.
Действительно, в кабинке подальше двое мужчин со скучающими минами перекидывались в карты. Один был длинный, худой, сутулый. Другой – его полная противоположность. Невысокий крепыш. Обоим на вид казалось лет за сорок. Ван Веетерен выпрямился.
– Хорошо, – сказал он. – Рождество бывает раз в году. Давай спросим.
Спустя десять минут они уже раздавали карты, а спустя двадцать пять пара Валландер – Ван Веетерен уже взяла двойную заявку на четырех пиках.
– Случайное везение, – пробормотал коротышка.
– И слепой курице попадается зерно, – развил мысль высокий.
– Двум, – поправил Ван Веетерен. – Двум слепым курицам.
Валландер отвыкшими от игры руками перемешал карты.
– А чем вы, господа, зарабатываете на жизнь? – спросил Ван Веетерен, принимая предложенную сигарету.
– Мы писатели, – ответил высокий.
– Детективщики, – добавил коротышка. – Мы довольно известны. По крайней мере, в наших краях. По крайней мере, я… Мы заблудились и потому оказались здесь.
– Не вы одни, – отозвался Ван Веетерен.
– Детективщики плохо ориентируются по карте, – отметил Валландер, раздавая карты. – Это у них профессиональное.
– Конечно, – согласился Ван Веетерен.
На середине новой партии, когда игру вел известный писатель, из тени возник официант. Выглядел он взволнованно.
– Извините за беспокойство, – прокашлялся он, – но мы закрываемся через десять минут. Сегодня Рождество.
– Что за черт! – воскликнул Валландер.
– Сто чертей! – вторил Ван Веетерен.
Высокий писатель кашлянул и отмахнулся от официанта. Но низкий возразил:
– Я, со своей стороны, должен сказать, что в профессии писателя есть по меньшей мере одно преимущество.
– Хоть и не очевидное, – вставил высокий.
– Это мы пишем реплики, – сказал низкий. – Так что, будьте добры, выйдите и войдите снова.
Официант с поклоном удалился, чтобы вернуться через минуту со связкой ключей. Снова поклонился и, откашлявшись, сказал:
