— Мы дождались, когда он сядет в автобус.
— Выходит, за вами охотится и «Сюртэ». Попадись вы им в руки, знакомства с Комелио вам бы не избежать.
Это имя произвело впечатление на гостей комиссара.
— Но раз вы сами пришли ко мне, мы сможем побеседовать, как друзья.
— Мы же почти ничего не знаем.
— Достаточно и того, что знаете. Вы дружили с Альбером?
— Он был хороший малый.
— Мы с ним познакомились на скачках.
Теперь все стало на свои места. Должно быть, гаражом Фердинанда широкая публика пользовалась редко. Возможно, краденых машин хозяин его и не сбывал: для того, чтобы видоизменять их, необходимы сложное оборудование и целая организация. Кроме того, оба посетителя были не из тех, кто охоч до рискованных предприятии.
Скорее всего, господин этот скупал по дешевке старые развалюхи, наводил на них лоск и продавал лохам.
В барах, на скачках, в гостиных нередко встретишь простаков, которые не прочь заключить выгодную, по их мнению, сделку. Иногда их можно подбить на покупку, шепнув, будто тачка похищена у известной кинозвезды.
— Вы оба были на скачках в Венсене в прошлый вторник?
Гости переглянулись — не затем, чтобы сговариваться, а чтобы припомнить.
— Минутку. Послушай, Фердинанд, ты, часом, не во вторник выиграл, когда ставил на Семирамиду?
— Тогда.
— Выходит, мы оба были.
— Альбер тоже?
— Точно, я вспомнил. Во время третьего заезда дождь полил как из ведра. Альбер тоже был там. Я его издали заметил.
— Вы с ним не разговаривали?
— Он сидел не на трибунах, а в ложе. Мы всегда сидим на трибунах. Да и он тоже. Но в тот день он привел жену. Отмечали годовщину свадьбы или что-то вроде. Он мне сам до этого говорил. Он даже подумывал купить какой-нибудь недорогой автомобиль. Фердинанд обещал подыскать. Что-нибудь приличное, честно говорю.
— А потом?
— Что потом?
— Что произошло на другой день?
Оба снова переглянулись. Комиссару пришлось подсказать им выход.
— В среду, часов в пять, он звонил в гараж?
— Нет. В кафе «Пеликан», на авеню Ваграм. Мы почти все время там сидим.
— Послушайте, ребята. Мне нужно знать, что именно он сказал. Если возможно, слово в слово. Кто с ним разговаривал?
— Я, — сказал Джо.
— Вспомни хорошенько. Не торопись.
— Мне показалось, он очень спешит или чем-то взволнован.
— Я знаю.
— Сначала я не дорубил, в чем дело. Он говорил быстро, слов было не разобрать. Будто боялся, что его вот-вот прервут.
— Я это тоже знаю. В тот же день он мне звонил раза четыре или пять…
— Неужели?
Джо и Фердинанд решительно не могли ничего понять.
— Раз он звонил, то вы все знаете.
— И все-таки рассказывай.
— Он сказал, что за ним гонятся какие-то типы и он их боится, но будто придумал, как от них отделаться.
— Он сообщил, каким именно образом?
— Нет, но был вроде доволен своей идеей.
— А потом?
— Потом сказал примерно так: «Дело кошмарное, но нам, может, кое-что отколется». Не забывайте, комиссар, вы обещали…
— И обещание свое я сдержу. Из этого дома вы выйдете так же беспрепятственно, как и вошли. Что бы вы мне ни сообщили, вас никто не тронет. При одном условии. Вы скажете мне всю правду.
— Вам все известно не хуже нас.
— Более или менее.
— Ну ладно. Тогда слушайте. Альбер еще вот что прибавил: «Приезжайте ко мне в восемь вечера. Есть разговор».
— Что он имел в виду, как вы полагаете?
— Погодите. Прежде чем повесить трубку, он успел прибавить: «Нину я отправлю в кино». Поняли? Выходит, дело затевалось нешуточное.
— Минутку. Альбер в ваших махинациях когда-нибудь участвовал?
— Ни разу. На что бы он пригодился? Вы же знаете, чем мы промышляем. Закон это не очень-то одобряет. А Альбер был человек порядочный.
— И все-таки ему вздумалось извлечь выгоду из того, что он узнал.
— Возможно. Не знаю. Хотя постойте! Пробую вспомнить, что он точно сказал, но не получается. Он что-то толковал насчет банды с Севера.
— И вы решили встретиться?
— А что нам еще оставалось?
— Послушай, Джо. Не пудри мне мозги. Ты в полной безопасности и можешь быть откровенным. Ты подумал, что твой кореш Альбер напал на след пикардийской банды. Из газет тебе было известно, что эти преступники взяли несколько миллионов. И ты решил, что и вам перепадет. Так ведь?
— Я решил, что Альбер так подумал.
— Ну вот и договорились. А потом?
— Мы к нему поехали вдвоем.
— И на бульваре Генриха Четвертого поломались. Выходит, жёлтый «ситроэн» был не такой новый, каким он казался с виду.
— Мы навели марафет, чтоб «толкнуть» его. Сами на нем ездить не собирались.
— На набережную Шарантон вы приехали, опоздав на полчаса. Ставни были опущены. Вы открыли дверь, она была не заперта.
Гости уныло переглянулись.
— И вы обнаружили, что вашего приятеля Альбера зарезали.
— Совершенно верно.
— Что же вы предприняли?
— Сперва мы подумали, что он еще жив: он был еще теплый.
— А потом?
— Мы заметили, что дом обыскивали. Подумали о Нине, которая вот-вот должна вернуться из кино. Кинотеатр там один, возле канала. Мы туда и поехали.
— Что вы собирались делать дальше?
— Честно говоря, мы и сами не знали. Чувствовали себя отвратительно. Разве приятно сообщать женщине такую новость. Потом нам пришло в голову, что бандиты могли засечь нас. Стали вместе с Фердинандом думать, как быть.
— И тогда решили отвезти Нину в провинцию?
— Да.
— Где теперь она?
— Возле Корбей, в гостинице на берегу Сены. Иногда мы ездим туда рыбачить, у Фердинанда там лодка.
— Неужели она не захотела взглянуть на мужа?
— Мы ей не
