— Ты научился этому в Вайоминге?
— Точно. Пригодилось пару раз. Но сейчас я съел бы не кролика, а целого быка.
Виолетта зажмурилась и вздохнула. Ванну. С мыльными пузырьками. Потом она подумала, что, живя в доме Веги, частенько ходила голодной и грязной. Казалось бы, столько воды утекло с тех пор. Но вот она снова голодная и грязная. Теперь ей осталось только перестать врать.
Грегори ушел ставить силки, а она развела огонь. Потом открыла банку бобов. Хоть бы никогда больше не видеть бобов и вяленого мяса! Грегори вернулся, и она разложила еду по тарелкам.
— Знаешь, Виолетта, ты не предназначена для такой жизни, — печально проговорил Грегори, оглядывая скудный ужин и убогое убежище. — Тебе бы следовало находиться в доме Майлза, среди хороших людей и красивых вещей. Говори что хочешь, но я убежден: ты не должна грабить банки, чтобы спасти человека, который недостоин тебя, или помогать жалким созданиям…
— Они не жалкие! — прервала его Виолетта с яростью. — И не называй их созданиями. Они люди и достойны лучшей участи.
— Да, мне тоже было не по себе, когда я увидел этих девочек… Но это не наше дело, пойми. Ты не можешь исправить этот мир — в нем слишком много зла и несправедливости. Нужно просто смириться с этим и научиться проходить мимо.
— Я не могла пройти мимо, — неожиданно спокойно произнесла она. — Это касается и меня тоже… Ты уверен, что девочки в безопасности? Этот мальчик — сможет ли он позаботиться о них? Нам надо было взять их с собой.
— Я уверен, что с ними все в порядке, — успокоил ее Грегори. — Парень произвел на меня хорошее впечатление. И ты прекрасно понимаешь, что мы не могли взять их с собой. Нам пришлось бы возиться с ними как с младенцами… Терпеть не могу младенцев!
— Ты не любишь детей? — Виолетта готова была говорить о чем угодно, лишь бы оттянуть момент, когда он начнет задавать свои вопросы.
Грегори сморщил нос.
— Не люблю. Они пахнут. От них много шума и еще больше грязи… Скажи мне, Виолетта: о чем ты думала, когда направила на Вегу револьвер там, в борделе? Он, конечно, мерзкий тип и не заслуживает того, чтобы остаться в живых, но все же убивать его, чтобы отомстить за тех девочек, — это уж слишком… Нас стали бы преследовать за убийство! А ведь мы и так по уши в неприятностях.
— Я знаю, что не должна была рисковать твоей жизнью, прости. — Она смотрела на Грегори и испытывала искреннее раскаяние. — Почему ты вернулся за мной? Ты мог забрать деньги и уехать.
Некоторое время Грегори молча смотрел в тарелку. Потом пожал плечами:
— Не знаю. Может, потому, что ты ждала от меня именно этого — что я заберу деньги и уеду. Может, именно этого я ждал от себя. А потому решил удивить нас обоих.
— И это единственная причина?
— Ну конечно, ведь в Сент-Луисе меня по-прежнему поджидает доля в фирме Майлза. — Грегори улыбнулся.
— Да… — вздохнула Виолетта.
Неожиданно Грегори взял ее за подбородок и заставил взглянуть ему в лицо.
— Я просто подумал, что, попадись я, ты не бросила бы меня в беде. Должно быть, я становлюсь похожим на тебя, Виолетта. Ты смелая и готова жертвовать собой ради других. Те девочки говорили, что ты ангел. Такое отношение нельзя купить.
Казалось бы, Виолетта должна была испытать гордость — никогда еще Грегори не говорил о ней с таким уважением. Но вместо этого ей стало совсем плохо. Лучше уж скорее все рассказать.
— Ты не понимаешь. Я совсем не такая. Не такая, как ты думаешь.
Грегори отпустил ее и снова принялся за бобы.
— Ну, это заметно. Ты просто изнеженная мисс, которая привыкла жить в роскоши. Но сердце у тебя на месте, а про многих этого не скажешь. Я и про себя такого сказать не могу…
Испугавшись, что он опять будет превозносить ее, Виолетта прижала пальцы к его губам.
— В моем сердце нет ничего, кроме ненависти. Я решила убить Виктора Вегу, когда поехала в бордель. Я пыталась, но мой револьвер оказался незаряженным. И там, в тюрьме… Я правда хотела убить его!
Грегори нахмурился.
— Подожди. Конечно, без него наш мир стал бы немного чище, но… Я ведь знаю тебя, Виолетта. Ты не убийца. Девочки не так тебя поняли…
— Они все поняли правильно. Я хотела убить его, но не для того, чтобы отомстить за них. Я хотела отомстить за себя.
— Но почему? — Грегори по-прежнему ничего не понимал.
Вспышка молнии разорвала небо. Послышался раскат грома. Виолетта подумала, что это весьма подходящее вступление к ее признанию.
— Я была одной из его девочек.
— Что?! — Грегори застыл, не донеся вилку до рта. Его мозг отказывался верить в услышанное.
— Мой отец продал меня Веге за ящик виски, когда мне было четырнадцать лет.
— Это невозможно… — Грегори уронил вилку и с ужасом посмотрел в печальные глаза Виолетты.
Видя, как исказилось его красивое лицо, она отвела взгляд.
— Я хотела бы, чтобы это было ложью — одной из тех, что я сочиняла, чтобы дурачить тебя. О да, я умею сочинять! Я обманывала тебя, Майлза, его друзей, все достопочтенное общество Сент-Луиса! Лайла мне не сестра. Она спасла меня, вытащила из салуна, где я работала, и дала мне возможность начать другую жизнь.
— Салун? Ты была одной из тех… девушек, которых Лайла собиралась учить хорошим манерам?
— Да. Но я не развлекала мужчин. Я готовила, убирала. Я боялась мужчин — из-за Веги и моего отца. Лайла и Майлз пытались показать мне, что есть и другая жизнь. Но кошмары… они не отпускают меня. Я хотела отомстить. И еще я хотела забрать моих братьев и сестру у нашего отца.
Грегори встал. Сделал несколько шагов. Теперь он стоял спиной к ней.
— Значит, все остальное — ложь? Тип, которого ты собиралась выкупить у банды? Отец, с которым ты поссорилась в Бостоне?
Она не ответила, и тогда он спросил:
— Ты работала на Вегу в этом ужасном борделе? — Виолетта хотела бы солгать, но не могла. Теперь нужно было идти до конца.
— Он не хотел делить меня с другими. Я была его личным развлечением. Он бил и насиловал меня, и однажды я сбежала. Я встретила Салли и ее девочек. Они направлялись в Техас. Салли взяла меня к себе. Она покупала мне старые платья и кормила. За это я готовила и убирала, но она не заставляла меня развлекать мужчин.
— А потом ты встретила Лайлу?
— Да. Но, в конце концов, это ведь ничего не изменило… правда?
Он обернулся, и в глазах его была боль — боль и гнев.
— Почему же ты не захотела жить этой новой жизнью? Ведь никто ничего не знал. Ты даже могла бы выйти замуж за какого-нибудь дурака.
— Значит, только дурак может жениться на такой, как я? — Сердце ее сжалось.
Он провел рукой по волосам и снова отвернулся.
— Я не знаю, что и думать. Лучше бы я убил его там, в камере.
